Ночь наступила. Осажденные ждали последующего дня с тревогой и страхом. Сколько же будет длиться осада Троицы? Неужели при всем самопожертвовании и отваге защитников Сапега добьется своего, сумеет взорвать стену, и огромная безжалостная шайка поляков, литовцев, черкасов и русских воров, которые еще беспощаднее иноземцев, ворвутся в обитель святого Сергия Радонежского?..
На рассвете ночной страж северной стены монастыря, что супротив Красной горы, Сенька Пешнев, стуча старыми сапогами бежал по каменной лестнице вниз, а потом по улице к дому воеводы, князя Долгорукого.
У крыльца его остановили стрельцы с бердышами:
– Куда тя несет? Белены объелся? Воевода еще спит поди. Небо чуть побелело, обождешь…
– Пуститя! Ей-ей, пущайте меня к воеводе! Вона и они скажут… – За Сенькой бежали еще двое сторожей, тяжело дыша, запрокинув бородатые лица.
– Да-к, бес тя возьми, что стряслось? Подкоп взорвали? А где шум и дым?
Услужающий холоп князя, выглянув, тотчас скрылся. Послышались быстрые шаги со звонкими ударами каблуков. Воевода, полуодетый, с взлохмаченными волосами и бородой на сторону, распахнул дверь. Из-за плеча его маячили еще чьи то глаза, бороды, открытые рты.
– Ну?!
– Княже! Григорий Борисович, нету!
– Чего нету, мови толком? – вдевая руку в рукав воеводского таусинного[99] кафтана, спросил Долгорукий.
– Пустой табор, княже! Ушли!
После полуторогодовой упорной осады, после многих десятков штурмов и подкопов, после постоянного пушечного обстрела Ян Сапега, выругавшись самыми черными ругательствами, какие он только знал, приказал своему войску выйти на южную дорогу, к Тушину.
Царь Василий Иванович Шуйский рассчитывал после договора со шведами на перелом в войне с Тушинским вором. Вернее, с польско-литовским войском и многочисленными казачьими и прочими смешанными отрядами, «шаталыми» разбойниками, как он их называл. Шуйский думал о помощи прославленной в Европе, обученной и закаленной в боях шведской армии. Она должна быть гораздо лучше вооружена, чем поляки, более управляема и сплоченна.
Однако король Карл IX не желал бросать в огонь войны свои лучшие полки. Взяв с русского царя огромные деньги и условившись в случае успеха получить Нотебург (Орешек) на Неве и Корелу с прилегающим землям, он схитрил.
Вербовщики короля бросились искать наемников и обшарили всю Северную Европу. Они нанимали брауншвейгских немцев, французов-эльзасцев, более похожих на блондинистых северян, чем чернявые парижане или смуглые гасконцы. Они находили обнищавших английских крестьян, согнанных с земель жестокими биллями[100] своих лордов, и рослых, суровых шотландцев, которые давно стали постоянными наемниками, покидая свою бедную горную страну. Лишь небольшие отряды природных шведов возглавил главнокомандующий Якоб Понтус Делагарди.
Первый шведский отряд, прибывший в Новгород, был невелик – всего пять тысяч. Скопин опечалился и сказал своему шурину Семену Головину:
– Деньги при тебе? Давай наскребай для шведов.
– А потом?
– Где хочешь бери – у богачей Строгановых[101], что ли. А остальное соболями. Хватит?
– Да, – подтвердил присутствовавший на военном совете Делагарди. – Еще наш опытный полководец Зомме приведет не менее десяти тысяч солдат.
Делагарди говорил на ломаном русском довольно бойко. Когда слов не хватало, дьяк Сыдавный, знавший щведский свободно, ему помогал.
– Ну, за союз воинский, – сказал Скопин, пригласив Делагарди к своему столу накануне выступления в первый поход.
– За союз, – охотно согласился Делагарди, поднимая серебряную чарку с крепкой, приятно пахнувшей медовухой. Они выпили, закусив источавшим жир балыком. Слуга принес еще жареных кур, вареную белорыбицу и поднос с румяными пирогами, начиненными мясом, луком, грибами и моченой брусникой.
– Я постарше тебя, князь Михель… то есть Михайль… Можно, я буду так тебя называть?
– Мне двадцать три. А тебе, Яков?
– Мне двадцать семь. Из них я четыре года был в польском плену. Самое плохое время моей жизни. Меня выкупили родные. Потому я имею к полякам свой счет. Ладно, продолжим нашу приятную… э… разговор… А про войну будем говорить на… чистую… или как по-русски?..
– На свежую голову, – засмеялся Скопин.
– Да, на свежую голову будем говорить завтра.
На следующий день, собрав у себя шведских начальников и предводителей прибывших недавно русских отрядов, Скопин расстелил чертеж северной части Московского царства.
– Позвольте мне начать, – проговорил Скопин, вглядываясь в карту, – потом скажете, если пожелаете, ваше мнение.
Он обстоятельно пояснил – кому и с кем каждому водителю союзного войска придется сразиться. Генералу Эверту Горну, возглавившему шведский отряд тяжеловооруженных всадников и несколько команд пехоты, а также Федору Чулкову с войском стремянных стрельцов и пеших ратников-новгородцев. Надо было догнать полковника Кернозицкого. Отряды Кернозицкого состояли из польских гусар и запорожских черкасов, не считая русских воров всевозможного звания. Их следовало разгромить и гнать, освобождая присягнувшие самозванцу города. Да не забывать при этом требовать присяги законному царю.
