- Ладно, буду рассчитывать силы, чтобы довезти гостинец целым, но и чтобы незваного гостя угостить покрепче.
На всякий случай Наташа порылась в чемодане и сунула в карман шортов баллончик спрея "Антигадин", который везла Жанне. Девочка жаловалась на любимца матери, ангорского кота Патрика, который почему-то облюбовал порог ее комнаты для определенных целей, и даже всемогущий Игнат ничего с этим пока не может поделать. Наташа пообещала привезти спрей, отпугивающий животных. "Только чтобы Патрика не отравить, - попросила Жанна, - а то Лэтти нас поубивает".
Наташу заверили, что спрей, нанесенный на поверхность, не причинит вреда животному, а всего лишь ощутимо припечет ему чувствительные места и после двух-трех повторений кот не захочет "присаживаться" в неположенном месте. "А если его брызнуть в лицо, - подумала Наташа, - то "человеку в сером" будет уже не до смартфона, диадемы и прочего. И серьезного вреда здоровью он не нанесет - только поможет придержать головореза до приезда АВерина".
В ванной она сняла ручные часы. Почти 10 часов вечера. Витя, Белла и Томский, наверное, уже в Керчи на переправе. Позвонить им из номера не получится, а выходить ночью нежелательно. Остается лишь надеяться на то, что у них все в порядке и автобус успеют найти и задержать.
Стаскивая футболку, Наташа вспомнила, как надевала ее утром, всего лишь 14 часов назад, а сколько событий вместил в себя этот день! Казалось, что прошло, по крайней мере, втрое больше времени.
На теле и волосах остались песчинки - как их тут было много, поднятых многодневным ветром, и они оказывались повсюду. И Наташа решила принять не душ, а ванну.
Пока набиралась вода, Навицкая чистила зубы любимым "Биомедом" с древесным углем. К этой пасте она привыкла еще в Севастополе. В доме со шпилем Лэтти при виде серого тюбика с изображением черного угля и веточки мяты поднимала брови: "Наташа, ты же можешь позволить себе лучшее, не экономя и не считая копейки! Разве у вас в Пассаже или "Рив-Гош" нет хорошей зубной пасты?" Но Наташа была тверда, как броня. "Биомед" полностью ее устраивал, прекрасно подходил к ее зубам, и менять свои вкусы она не хотела. Теперь его можно было купить и в Питере, и это порадовало Наташу - раньше ей приходилось запасаться любимой пастой в Севастополе на несколько месяцев вперед.
Шум у двери Наташа услышала, когда уже раздевалась, чтобы сесть в ванну и открыла флакончик пансионатского геля "Цветы Джамете", чтобы насладиться его ароматом - ярким, летним, насыщенным. Возня. Сдавленная ругань. Хрип. Кряхтение. Узнав голос Когана, Наташа опрометью выскочила из ванной, распахнула дверь номера. И застыла. По голым ногам потянул свежий ночной ветер с площадки.
Красный и взлохмаченный Ефим прижимал к полу мужчину в серой футболке. Одной рукой адвокат заламывал ему руку за спину, другой - впечатывал лицо поверженного в узорчатую плитку пола. В пижамных штанах, босой (тапочки разлетелись по площадке), с обнаженным торсом, Ефим сейчас был мало похож на "самого стильного лоера", как его однажды охарактеризовали в "глянцевом" журнале.
Кепка из местного магазинчика валялась на ступеньках. Под босую ногу Наташи попал выпавший ключ - не ее, к счастью, свой она загнала хорошо, не вытолкнешь.
- Не дергайся, г...к, не дергайся, - приговаривал Коган, - а то я тоже как дернусь! Прикинь, Наташа, слышу я сквозь сон - кто-то возле твоей двери колбасится. Встаю, выглядываю - так и есть, ключом в замке ковыряется. Меня увидел - из газовика в лицо пальнул, - Коган громко чихнул. - Ветром с площадки все развеяло, а то вырубил бы, ушлепок!
- Он бы все равно не смог открыть мою дверь, - сказала Наташа, - но все равно спасибо, Фима.
- Послушайте, - глуховато донеслось до них с пола, - не знаю, за кого вы меня приняли, но вы заблуждаетесь. Я готов все объяснить!
- Следователю объяснишь! - гаркнул Коган.
- Не надо шуметь. Видите ли, тема очень деликатная, - виновато сказал ночной гость. И Наташа узнала его голос.
- Антон? - изумилась она.
- Добрый вечер, сосед, - Ефим не ослаблял хватку. - И как же вы объясните то, что ночью ломились в чужой номер, да еще газом палили в соседей?
Этажом выше стукнула дверь, и ворчливый старушечий голос возмутился:
- Молодые люди, у вас с совестью как? Ночь на дворе, люди спят уже, а вы тут базар устроили! В номер свой идите, там и общайтесь!
С первого этажа сварливо взвизгнула какая-то молодуха:
- Офигели вообще?! Нормально, по ходу? У меня дети спят! Разбудите - вам принесу, сами будете их баюкать!
- Япона-мать, нашлись блюстители, - зашипел Ефим, нехотя отпуская Антона, но зорко следя за каждым его движением.
Сосед поморщился от боли, поднимаясь. Колени его были ушиблены, рука ныла от боли, на лбу отпечатался стык плиток.
- Пройдемте лучше в мой номер, - предложил он, - сосед загулял, вряд ли придет в ближайшие пару часов...
- В моем поговорим, - спокойствие Антона обескураживало Когана; преступники, пойманные с поличным, так себя не ведут.
