- Конечно, я буду обращаться в соответствующие инстанции, - пообещал водитель, - если у меня угнали автобус и разобьют его, я ущерб возмещать из своего кармана не буду, пусть спрашивают по суду с угонщиков. У нас правовое государство, где нельзя вот так по прихоти выкручивать людям руки и отжимать казенную собственность.
Репин с Улановым переглянулись: "Крепкий мужик, удар держит хорошо!". "Жаль, не старые времена, - подумал Репин, - все под наблюдением, права человека соблюдать надо, адвокат при допросе присутствует. А то вмазать бы голубчику пару раз под ребра, чтобы посговорчивее стал. Но нельзя!"
- А что скажет ваш начальник, узнав о предмете, который вы перевозили в кабине автобуса? - спросил он. - Ай-яй-яй, какая незадача: диадему-то вы махнули большой исторической ценности, государственное достояние. Ее по всему Крыму полгода ищут, а она у вас под отвертками валяется. Нашли место для хранения раритетов!
- Я не понимаю, о чем вы говорите, - сказал водитель по-прежнему спокойно, но на лице мелькнуло злое и затравленное выражение - как у одного из немцев в финале советского фильма "А зори здесь тихие". - И не знаю, для какого дела вы "крайнего" подыскиваете.
- Кто такой Бро, которому вы регулярно звонили и отправляли тектовые сообщения в эти дни? - рубанул сплеча Репин. - Зачем в ящике с инструментами в вашем автобусе двойное дно? И кто передал вам диадему скифской царицы, украденную из Севастопольского музея в феврале ?
"Грубо работает, - подумал Уланов, - оглушить допрашиваемого лавиной вопросов в расчете, что он не сориентируется, как отвечать, и запутается во вранье и увертках. Не на всех это действует! По крайней мере, на этого - едва ли!"
- Я не знаю, о какой диадеме идет речь, - упорствовал водитель, расслабленно откинувшись на спинку стула. - А вот вам на суде могут и по шапке накидать за такие вещдоки. Протокола об обнаружении и изъятии, составленного по всем правилам, у вас нет? Разве что задним числом на коленке напишете. И само обнаружение не зафиксировано с соблюдением всех формальностей? Мой адвокат в два счета докажет, что закладку сделали те двое, которых я под Аджимушкаем подобрал. Я видел, как та цыганка в кабине шуровала, когда меня в караулку повели бабло рубить. Эх, не хочешь себе зла, не делай людям добра! Я их пожалел, как порядочных в автобус посадил, а они мне краденое подсунули!
- В кабину подсунули? - насмешливо спросил Уланов. - В ящик с инструментами? Под двойное дно? Может, и двойное дно наши сотрудники тоже сделали? Закладку обычно попроще делают: в багажник или бардачок.
Бордовый от злости Репин в коридоре курил в окно.
- Сунуть бы его в общую камеру на денек, - процедил полковник, когда Уланов остановился рядом и тоже щелкнул зажигалкой. - Да подобрать такое местечко, где его живо научат правильно себя вести! Блин, нам ведь правда за такое изъятие диадемы на суде адвокат таких котях навешает! Придерется к тому, что обнаружение и изъятие не были правильно оформлены, и этого гада освободят из-под стражи в зале суда. Он нам еще на прощание в рожу плюнет и посмеется. Ну, вот скажите, как его расколоть, если по почкам дать нельзя, а по-хорошему он быкует и морду ящиком делает?
- Позвольте мне, - попросил Уланов. - В камеру нельзя - может, там он изменил бы свое решение уходить в несозгнанку, но нам дорого время. Нужно дожать его, пока Измайлова и Томский добираются до Джамете. Пару раз мы чуть не пробили его оборону. Надо дальше давить на эти точки. И у меня есть идея.
Задержанный закинул ногу на ногу и с интересом рассматривал подробную карту Керчи на стене кабинета, мурлыкая под нос "Город, которого нет". Руки в наручниках спокойно лежали на коленях, но чувствовалось, что парень навострил уши, стараясь услышать в приоткрытую дверь хоть слово из разговора Репина и Уланова, и пытается не пропустить ни слова.
- Закурить бы дали, - сказал он, едва мужчины вернулись в кабинет. - Моя-то пачка в автобусе осталось. Тоже сцыганили, - выразительно скаламбурил он.
- По закону в общественных местах курить нельзя! - рявкнул полковник и, увидев, что продолжает держать в руках догоревший окурок, запулил его в форточку. В ответ с улицы возмущенно заорала какая-то птица.
- А коридор - уже не общественное место? - поддел его задержанный.
Двое конвойных за его спиной подавились непроизвольным гоготком, но тут же смолкли под строгим взглядом полковника. Уланов спокойно зажег сигарету и подал ее водителю.
- Окно пошире откройте, - хмуро сказал Репин. - Небрежно к законам относитесь, господин адвокат, хотя по идее, должны стоять на их страже...
- Не стоит напоминать человеку о законе и запрете, когда сами только что сигарету изо рта вынули, - ответил Уланов, распахивая окно. Увидев, что оно снаружи забрано мелкой, но прочной сеткой, задержанный, который слегка воспрял духом, снова помрачнел.
