Он с наслаждением потянулся. Взять деньги и свалить без оглядки из осточертевшего Воронежа, от помешанной на молитвах и постах жены - вечно ходит, как старуха, в каком-то бесформенном серо-буром платье и платке - 28 лет, а выглядит со спины на хороший полтос. Да еще и на каждый чих то у родителей, то у духовника разрешения спрашивает. Зачем вообще за него замуж выходила? Нашла бы какого-нибудь семинариста, получилась бы славная парочка. Пекла бы ему постные пироги, помогала бы в храме - свечками торговала бы, огарки убирала, и оба довольны. А так он вечно чувствует себя лишним, инородным телом в семье. Одно время удалось было расшевелить Леокадию - она убрала свои балахоны и платки, стала пользоваться косметикой, сходила в парикмахерскую и сразу превратилась в нормальную симпатичную молодую женщину. Но тут у кого-то из ее многочисленных сестер заболел личинус, и родственнички, как воронье, набросились на Лёку: все из-за нее, поддалась искушениям от лукавого и навлекла беду, невинное дитя страдает из-за ее греховности и порочности. Устав от зрелища постоянно затюканной и рыдающей от обиды жены, он встал на ее защиту. Теперь очумевшие каркуши накинулись на него. Но он-то недаром в 22 года на второй чеченской войне два года оттрубил - там, в горах и ущельях, пострашней бывало. В конце концов он заткнул бы свихнутых Лёкиных родителей. Пусть бы прервались отношения, но он в своей семье жил бы нормально, и жена бы ему еще спасибо сказала за то, что никто больше мозг не ...т. Но тут уже Лёка бросилась защищать своих родственников и доказывать, что это она виновата, поддалась нечистым соблазнам и должна искупить грех...
Это было последней каплей. И если раньше он подумывал взять жену с собой, то теперь решил: пусть остается. Она свой выбор сделала, ей это больше нравится, быть по жизни ведомой, покоряться, терпеть лишения, вечно ходить потупясь, быть завиноваченной и шагу не ступать без разрешения. А ему надоело.
Новая Зеландия завладела его воображением с тех пор, как он в третьем классе посмотрел на каникулах "В поисках капитана Гранта", а пару лет спустя прочитал роман Жюля Верна. Он интересовался историей и современной жизнью заинтересовавшей его страны, рассматривал фото и веб-камеры в интернете и понимал, что больше всего хотел бы жить именно там, в коттедже возле утопающих в густой зелени гор и раскидистых лугов или на берегу океана. Завести себе прислугу из местных, купить моторку и внедорожник. А уж подцепить себе бабешку - с деньгами это не проблема, только свистни, очередь выстроится. Лишь бы не походила на Лёку долбанутую. Хорошо бы найти такую, как Навицкая... Жаль, что они встретились вот так, по разные стороны баррикады. И к тому же, она не из тех, кто купится за деньги. С ней он разделил бы путешествие в страну своей мечты. Но она не поедет...
- "Мне тут делать уж нечего, да и климат не тот.
Завтра в ноль двадцать девять улетит самолет.
Я, на всякий пожарный, два билета возьму.
Почему же ты замужем, почему, почему?.."
Так щемила душу эта песня на привале в чужих холодных горах среди войны, что пробивало даже самых крепких парней. А его - нет, значит, не дозрел еще. А теперь вот вспомнил, и защемило.
Заказчик ответил не сразу, по его голосу Антон почувствовал неладное. И точно.
- Хорошо, что вы сами позвонили, - сказал он, - я как раз собирался с вами связаться и поставить в известность, что аннулирую заказ. Ситуация изменилась, и товар мне больше не нужен.
"Ясно. На выборы, г...н, рвется, блюдет репутацию. Но почему, твою мать, он спохватился только сейчас, когда диадема уже подъезжает к Джамете? Что мне теперь с ней сделать? Самому носить? В море выкинуть? В ломбард сдать - вот, нашел на пляже, сколько дадите? Черт побери, да за такое кидалово дорого расплачиваться приходится, будь ты хоть принц крови, хоть самая большая шишка!"
Образ коттеджа в зеленой низине и моторки для путешествий вдоль побережья Южного острова растаял, лопнул, как воздушный шар. И самолет в 0.29 улетит без него. А все из-за этого м...лы, который сам не знает, чего хочет. Или просто навалил в штаны и дал задний ход. Ладно... Он еще об этом пожалеет, еще поймет, что служивых парней, закаленных не в кабинетных баталиях, а на настоящей войне, так "кидать" нельзя. Они подстав не прощают. И от профи его уровня не спасут ни бронированная машина, ни прочные двери, ни охрана. Трусливый г...к спустил в сортир его мечту, но еще пожалеет об этом.
А дальневосточник, еще не зная, какие тучи сгущаются над его потной лысиной, продолжал дудеть в трубку:
- В общем, заказ я отменяю. Аванс можете оставить себе. Товаром распоряжайтесь по своему усмотрению. Номер мой забудьте и более не беспокойте. Извините за накладки...
- Я тебе этот аванс еще в глотку запихну, - пробормотал Антон, наливаясь бешенством. В трубке сдавленно охнули, и зачастили короткие гудки. "Испугался, жирная скотина! Пусть теперь ходит с оглядкой, я до него непременно доберусь!".
- Антон Петрович, диадема уже в полиции, в Крыму.
