В школе переполох! Приехала делегация из Парижа! Как общаться, если с французским языком у тебя туговато и к тому же ты влюбился в настоящую француженку? Между тем одноклассники очень продвинутые. Конкуренты, одним словом. Андрей, Лена и Стас описывают события каждый со своей мельницы, со своим юмором.
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Меня зовут Ошер. Это теперь в классе меня так зовут. Странное имя, да? Реально я Андрей. Нормальный ученик 7-го класса. Такое прозвище я получил месяца три назад. Хотите узнать, почему?
Родители меня «поступили» во французскую спецшколу. Точнее, в школу с изучением ряда предметов на французском языке. Они сказали: «Лучше быть троечником среди вундеркиндов, чем отличником средь тупиц!». Да-да, так и сказали. И вот теперь у меня каждый день урок французского языка, французская литература и литература на французском, история и обычаи Франции и другое. Как я и ожидал, язык мне не очень давался. Математика и физкультура – другое дело, там я получал твердые четверки. А французский тянул на трояки из четверти в четверть. Выпускники нашей школы успешно поступали в институт иностранных языков, портреты некоторых даже висели на доске почета в школьном вестибюле Это те, кто поступил аж в МГИМО – Московский государственный институт международных отношений. Вот уж куда меня точно не занесёт никакими ветрами и никакими деньгами. Я действительно не понимал, на кой шут мне этот язык сдался.
Я ходил на волейбол, читал фантастику и был троечником среди вундеркиндов. Я не понимал, зачем французам эта куча времён и вспомогательных глаголов. Например, у них три прошедших времени, три будущих времени. Будущее, будущее простое, будущее составное. Слабо понять, когда какое настанет будущее? Когда простое, а когда сложное? Мне было слабо. Для меня будущее было только одно – туманное. Так я и жил себе в тумане неизвестности, довольно спокойно жил. Как вдруг однажды…
Однажды наша учительница французского Татьяна Леопольдовна вошла, нет – влетела в класс, сияя, как новый спортивный кубок.
– Ребята, – воскликнула она, – у меня потрясающая новость! К нам приедет по обмену группа ребят из приватного парижского лицея.
– Ах! Ох! Когда? Как? – Это наши девчонки попадали от восторга со стульев. Париж. Лямур. Тужур Ах! Ах!
– Мы сейчас с директором и завучами разрабатываем программу приема лицеистов, – продолжала Татьяна Леопольдовна. – И каждому из вас будет отведена своя роль. Каждый, я повторяю, каждый получит уникальную возможность пообщаться с носителями языка великого Мольера, Мериме и Гюго.
И с этого дня понеслось. Началась лихорадочная подготовка к приему французских детей. Я не говорю о том, как драили каждый, даже самый удаленный, закуток нашей школы, как в пожарном порядке меняли мебель и залатанный линолеум в некоторых классах, как стирали ламбрекены на окна и освежали портреты французских классиков. Тут подключили родительские комитеты. Я имею в виду репетиции стихов и песен на французском языке. Почти каждый день наша классная Римма Александровна отлавливала мальчишек по окончании последнего урока и отправляла в актовый зал. Девочки, понятно, шли туда добровольно. Там она нас отдавала в цепкие музыкальные пальцы Полины Эрнестовны. И мы пели Марсельезу – «Вставайте, дети отчизны», потому как день славы наступил. И песню Джо Дассена «Ошан зелизе». Не про магазин АШАН, а про Елисейские поля – центральный бульвар в Париже. Пели – это мягко сказано. Кто-то пел, кто-то мычал. Лично я старательно открывал свою варежку, потому что текста не знал. Наша Леопольдовна решила, что мы непременно должны участвовать в концерте для заграничных гостей. Наш класс готовил сценку из мюзикла по роману Виктора Гюго, некоторые учили басни Лафонтена по ролям.
Мало того, учителя придумали, что мы должны провести пешую экскурсию по центру нашего города на французском языке. Мол, будем гулять, фотографироваться и рассказывать о достопримечательностях французским школьникам, общаясь по ходу экскурсии. Всем ребятам нашего класса раздали листочки с текстом о фонтанах, об историко-художественном музее, о театре, о памятнике Шиллеру, о библиотеках города.
На меня Леопольдовна посмотрела задумчиво.
– Может, не надо? – спросил я умоляюще.
– Надо, Андрей, обязательно надо. Ты будешь произносить приветственную речь. Очень коротенькую, минуты на две. Я тебе напечатаю. Ты выучишь и будешь мне рассказывать на уроке каждый день, пока они не приедут.
Всё… Моё туманное будущее определилось. Оно стало определенно мучительным и сложным.
