– Нет, ну какая роскошь, какая роскошь, – не останавливаясь, говорила Валентина Сергеевна. – Мне такие роскошества даже и в голову не придут, а Наташеньке нашей приходят! Да, Наташенька? Как это у тебя ума хватило на теплоходе-то уплыть? Ты думала, не найдём мы тебя?
– Я думала, что вам больше не нужна, – выговорила Таша.
Больше всего на свете она мечтала, чтобы теплоход сейчас перевернулся, и они бы все утонули. Нет, эти двое бы утонули, а она выплыла – она хорошо плавает!
– И мы так думали, – сказал мужчина, задыхаясь, – надеялись, можно сказать, а судья тебя требует! Без неё, говорит, сделка законной силы не имеет!
Таша тяжело дышала, перед глазами у неё всё качалось – начищенные перила лестницы, чистая палуба, полосатые шезлонги.
…Вот бы сейчас наткнуться на Степана! Что может сделать Степан, когда всё уже решено и даже скреплено печатями и штампами? Печатей было так много! Они были круглые, а штампы треугольные. А сколько подписей! Сколько Таше пришлось ставить подписей!
…Наталья Павловна наверняка сейчас переживает в автобусе. У неё было изумлённое и напряжённое лицо.
Они больше никогда не увидятся. Ни с ней, ни с Герцогом Первым. И Таша никогда не узнает, кто украл драгоценности Розалии и кто убил доктора.
– Господи, какая красота, – продолжала сокрушаться дама. – Валера, почему я никогда не могу пожить в такой красоте?! Эта может, а я не могу! Где она деньги взяла?
– Почём я знаю.
– Да не было у неё никаких денег, я проверяла! Ах ты, боже мой! А там что? Ресторан, да? Ну, где твоя комната? Только вот что, – тут Валентина догнала Ташу и холодной, жёсткой рукой взяла её за плечо и повернула к себе. – Никаких скандалов не затевай!
Она убрала Таше за ухо кудряшку нежным материнским жестом, и пальцы впились в ухо – больно. Так больно, что слёзы показались у Таши на глазах.
– Ты меня поняла? Из окон не кидайся, шум не поднимай. Ты меня знаешь, всё будет, как я сказала.
О да! Уж это Таша усвоила на всю жизнь.
– И не вздумай прятаться, запираться, комедию ломать! Давай уж всё до конца доведём и расстанемся, как нормальные, близкие люди.
О да! Уж Таша знала, как ведут себя нормальные люди, да ещё и близкие!
– Можешь не сомневаться, тебя в случае чего тут же госпитализируют. Справка о твоей временной невменяемости всегда со мной, вон, в сумочке. Так что быстренько собирайся, и поедем. Четыреста километров переть – это не на пароходе отдыхать!
И, отцепившись от её уха, она погладила Ташу по голове.
– Я думала, всё кончилось, – сказала Таша, глотая ненавистные слёзы, чтобы её мучительница их не заметила, – я думала, вы от меня отвязались.
– А мы-то как на это надеялись, – подал голос Валера. – Уже решили, что привалило счастье-то, не увидим тебя больше. И тут такое дело! Не справился адвокатишка! А я тебе говорил!
– Ты много чего говорил, – прошипела Валентина. – Где твоя каюта, ну!.. – спросила она у Таши.
И они гуськом пошли по палубе.
Навстречу попалась Лена в коротеньких джинсовых шортах и пляжной маечке. В руках корзиночка.
– Таш, ты чего не на экскурсии? – удивилась она. – А мы черешни купили, сейчас намою, и будем есть! Приходи!
И пропала за поворотом.
– Выдумали какую-то Ташу, – сказала Валентина с ненавистью. – Ну? Где?!
– А вы не на берегу? – удивилась Ксения, возникшая совсем рядом. – Журнал мне купили?
Она тоже была в чём-то пляжном и не на шпильках, а в греческих сандалиях. Таша заметила сандалии.
Она вытащила из сумки журнал и подала Ксении. Та небрежно, двумя пальцами, взяла. И взглянула на Ташиных спутников.
– Ксения Новицкая! – ахнула спутница. – Валера, Валера, смотри! Это вы? Ой, а можно с вами сфотографироваться?
– Нет, – сказала Ксения безмятежно.
– Ой, тогда автограф! Автограф дадите? Я Валя, Валентина! А это мой муж Валерий. Валер, это сама Новицкая! Я вас всегда смотрю, всегда! Вы в жизни ещё лучше! Валера, у тебя есть на чём написать?
Таша молча стояла рядом. Ксения, быстро взглянув на неё, вдруг поняла: что-то тут не так.
– Это ваши родственники? – спросила она небрежно. – Или друзья из Нижнего Новгорода набежали?
– Что вы, мы из Москвы! Мы за Наташенькой. Она уехала и совершенно забыла, что у неё в Москве важные дела! Вот и пришлось нам ехать, кораблик ваш догонять.
Таша молчала.
На поданной ей Валерой десятирублёвой бумажке Ксения начертала автограф, ещё раз посмотрела на Ташу и спросила:
– А что это вы такая бледная?..
– Ничего, ничего, – заговорила Валентина фальшиво, прибирая бумажку. – Она у нас всегда такая, совершенно не загорает! Пойдём, Наташенька, нам пора.
– Вы что, уезжаете?!
– Мы? Мы да. Вот сейчас Наташенька вещички заберёт, и в Москву! Спасибо вам за автограф, Ксения! На работе покажу – никто не поверит!
Новицкая кивнула, дошла до поворота, помедлила и оглянулась.
Та женщина оглянулась тоже, и Ксения ушла.
Таша открыла дверь своей каюты.
Окна были распахнуты, прямо под ними плескалась волжская вода. А может, и вправду – выпрыгнуть и поплыть?
Она доплывёт, даже если плыть придётся до Чёрного моря. В какое море впадает Волга?
Она доплывёт до чего угодно, лишь бы эти двое от неё отстали – навсегда.
