- А вот этого не будет! - Лена усмехнулась. - Между прочим, нехорошо подслушивать чужие разговоры. Но уж раз вы так любите таинственные приключения - пожалуйста, сколько угодно. Но только имейте в виду, каждый получит то, чего заслуживает!
- Как это получит? - удивился я. - Когда получит?
- Ну, хватит! - сказала Лена. - Мы заболтались!
Музыка вдруг оборвалась, и вспыхнул яркий свет.
Передо мной стоял Алик Черняев, он кричал, что давно пора за стол и все уже наверху. Я огляделся. Зал был почти пуст. На сцене, потрескивая, остывала аппаратура, а в дальнем углу меняли прожекторную лампу.
Лены не было.
Черняеву, наконец, надоело смотреть на мою тупую физиономию, он схватил меня за рукав и потащил в банкетный зал.
В этот вечер я больше не видел Лену и ее подруг, но смутное предчувствие чего-то необычного тревожило душу. Это ощущение не покидало меня до следующего утра, едва проснувшись, я вспомнил о Лене, но дать толковое объяснение вчерашним событиям мне так и не удалось. После длительных размышлений я решил позвонить Вовке. Может быть, первооткрыватель «голливудского феномена» знает что-нибудь новое? Ведь он - виртуоз в своем деле, быть барменом на праздниках ему нравится не меньше, чем заведовать своими машинами в будни. Он считает своим долгом быть лично знакомым с каждым.
Я подошел к телефону и снял трубку. Гудка не было, слышалось только слабое шуршание и легкий электрический треск. Черт, опять не работает, подумал я, но в этот момент из хаоса шумов донесся далекий, искаженный, синтетический голос.
- Ну? - спросил он.
- Алло! - закричал я. - Алло!
- Ты не алокай, ты говори, чего нужно, - грубо ответил голос.
- Нужно?.. Я извиняюсь, я, наверное, не туда попал.
- А ты еще никуда и не звонил, - заявил голос.
- Да? То есть я хотел сказать… - Мне на мгновение показалось, что голос похож на Вовкин. - А кто это?
- Все ему интересно, - проворчал голос и, немного погодя, ответил:
- Это джинн.
- Джим? Алло!
- Сам ты Джим. Сказано - джинн я. Телефонный.
- Ах, джинн!.. Ну тогда все понятно, - я решил ответить шуткой на шутку. - Только джинны должны говорить «Слушаю и повинуюсь».
- Я тебя уж сколько слушаю и все не пойму, чему тут повиноваться, - раздраженно огрызнулся голос. - Ну что, будут желания или фиксировать вызов как хулиганские шалости с телефоном?
- Погодите, а какие желания?
- Так. Ясно. Фиксируем - сам не знает, чего хочет.
- Постойте, - закричал я. - Слушайте, джин, а вы можете сделать так, чтобы… мм… Вот! Чтобы мой сломанный телевизор работал?
- Желание зафиксировано, - быстро ответил голос. - Повесьте трубку.
Повиноваться приходилось мне. Я пожал плечами и повесил трубку. «Здравствуйте! - раздалось у меня за спиной. - Сегодня мы расскажем вам о выращивании лука и чеснока на вашем приусадебном участке…»
Я медленно обернулся. Наш телевизор, простоявший полгода холодным интерьером, весело демонстрировал посадку лука на чьем-то приусадебном участке. На экране мелькали руки и нарядные новенькие лопаты с разноцветными черенками, что было несколько неуместно для черно-белого телевизора марки «Крым-206».
Осторожно приблизившись к разгулявшемуся ящику, я заглянул в его распахнутое, разоренное бесчисленными пытками нутро и тихо свистнул. Ни одна лампа не светилась, многих из них вообще не было на месте, шнур с вилкой был аккуратно свернут и подвешен к телевизору, но оживший агрегат совсем не обращал внимания на такие мелочи и продолжал что-то веселое болтать о витаминах и салатах. Некоторое время я стоял перед телевизором, уставившись на экран, затем мной овладело лихорадочное возбуждение. Так. Начинается. А дальше, возможно, будет что-нибудь и похлестче. Выходит, не напрасно терзали меня предчувствия. Телефонный джинн… Однако я все-таки идиот. О чем я с ним говорил?! А о чем с ним следовало говорить? Уж конечно, не о телевизоре. Зачем я вообще приплел этот телевизор? Ах да, я хотел его проверить, подловить на какомнибудь очевидном примере. Надо попытаться поговорить с ним еще раз, только что ему сказать? Я подошел к телефону. «Не хочу быть вольною царицей, хочу быть владычицей морскою», всплыло в голове. Я снял трубку и испугался. Трубка гудела обычно, ровно, без шорохов и тресков, так, что стало сразу ясно - никто мне не ответит далеким синтетическим голосом и не станет, огрызаясь, фиксировать мои желания. Я был удивлен больше, чем в первый раз, и ужасно разочарован. «Что ж это ты! - сказал я себе. - Из-за своей тупости, кажется, упустил такую возможность!.. Попыткато была единственная! А ты… Телевизор ему подавай… Холодильник ему… Диван тебе с зеркальцем и с полочками для слонов! Абажур тебе розовый! Ума бы хоть попросил!»
Но уж чего нет, того нет. Не дал Бог ума, так не займешь. Я вспомнил, что хотел позвонить, и стал набирать номер. Телевизор сзади гремел маршами. Покажу его Вовке и расскажу все. В конце концов, это не такой уж пустяк.
Вовка взял трубку сразу, как будто ждал звонка.
- Привет, - сказал я, - слушай, ты не мог бы сейчас ко мне зайти?
- Привет, - ответил Вовка, помолчал и затем неуверенно добавил: - А это кто?
