– Ногу. По сюжету мы шли к вам, она поскользнулась и подвернула ногу.
– Снегурочка? Поскользнулась? На льду? – недоверчиво спросила Любовь Захаровна. – Она же сама вся ледяная. Дети не поверят. Нужно что-то более убедительное.
– Наступила в костер? – предложил я, и худрук просветлела.
– Отлично-отлично! Мы еще сюда ввернем предостережение, что нужно быть осторожнее с огнем, – загорелась Любовь Захаровна и скрылась за дверью.
Надя все еще чувствовала себя не в своей тарелке и испуганно таращилась на меня через весь коридор.
– Ты так и будешь там стоять?
– Страшно. Я в жизни перед детьми не выступала. Ноги подкашиваются. Можно я не пойду? – взмолилась она.
– Поздно. Весь сюжет теперь завязан на тебе. Готовься. Скоро твой выход.
– Мой? А ты не идешь вместе со мной? – еще испуганнее спросила Надя.
– Я ближе к финалу появлюсь.
Она мучительно простонала и поковыляла ко мне.
– Может, все-таки в травму заедем? – Я вновь вернулся к важной теме, как-то же мне надо показать ее врачу.
– Нет! – отрезала Надя и снова перестала хромать. – Все быстро пройдет.
Вот же превозмогатор. А если у нее что-то серьезное? В детстве Надя с занозой в пятке три дня ходила и виду не показывала. Вдруг и сейчас страдает?
Через пять минут из-за дверей раздались детские голоса, которые до хрипоты звали Снегурочку.
Я подвел Надю к двери и пожелал удачи. Она долго не хотела отпускать мою руку, но еще раз перекроить сценарий мы точно не сможем.
– Не бойся, я скоро снова буду рядом.
Знала бы Надя, что мне так же тревожно сейчас. Может, даже хуже, чем ей.
Я слушал, что происходит на сцене, пытаясь различить реплики Снегурочки сквозь шум, царивший в малом зале. Надя, кажется, веселилась вместе с детьми, и мне быстро полегчало.
– Дедушка Мороз! Дедушка Мороз!
Я поправил бороду, поудобнее перехватил посох и шагнул в шумный актовый зал, где тридцать детишек еще верили, что я настоящий.
Только Надя пока не верила и смотрела на меня так, будто я в любую секунду исчезну, как странное видение. У меня для нее плохие новости. Никуда я теперь не денусь!
Как-то слишком быстро закончился утренник. Я даже немного расстроилась.
Я переминалась с ноги на ногу у машины, теребила собачку на новой куртке. Нужно было что-то сказать Юре. Попрощаться? Или попросить разрешения пожить в «газели»?
– Где твои вещи? – Юра пересчитал коробки, затем спрыгнул с подножки и захлопнул дверь салона.
– Там, где меня временно приютили.
За последние пятьсот рублей.
– О, так тебе есть куда податься?
Я не разобралась, Юра рад этому или расстроен. Он может свои эмоции как-то четче выражать? А не только этой улыбочкой дежурной.
– Некуда, – потупила я взгляд.
– Тогда поехали за вещами сначала. Не понимаю, чего ты ломаешься, у всех бывают трудности. Попросить о помощи не зазорно.
– Спасибо, – буркнула я.
– Я еще ничего не сделал. Да и, может, тебе в моей квартире будет некомфортно.
Мне любые условия подойдут. В подъезде холодно.
– Я согласна даже в твоей «газели» жить, буду картонки жечь и греться. Их тут много.
– А ты мне все больше нравишься, Надя. Неизбалованная, непритязательная. Мечта, а не девушка. Поехали сразу в ЗАГС, а?
– Скажи это моему бывшему, – хмыкнула я себе под нос, а Юра достал из рюкзака ключи от квартиры Кирилла и потряс ими у меня перед лицом.
– Обязательно скажу. И с трамваем поговорю, и с твоим бывшим. С кого начнем?
По затылку вновь приятной волной разливалось тепло вперемешку с мурашками. Так не бывает! Таких парней не существует! Со мной не может происходить нечто настолько хорошее. Где тот самый обещанный подвох? Задерживается, видимо. Тоже опоздал на трамвай. Но скоро обязательно догонит.
– Итак. Ты поселилась у соседки сверху за пятьсот рублей в сутки в одном подъезде со своим бывшим и мастерски пряталась от него несколько дней, боясь встретиться и вернуть ключи? Я ничего не забыл? – Чудов вдавил кнопку лифта.
Не помню, говорила ли ему, где живу. Юра как-то слишком быстро нужный подъезд нашел. Или я опять придумываю?
– Типа того…
– Ты нечто! Без шуток, как ты протянула в Москве так долго? Счастливые трамвайные билеты ела?
Он восхищается мной или смеется?
– Они не работают.
– О, так ты их пробовала? – Чудов уже в открытую потешался.
– Можно подумать, ты никогда не ел пятилистники сирени или счастливые билеты.
– Ел, – слишком быстро признался он. Вот кто всю удачу мира забрал.
– Какое желание загадывал?
– Всегда одно и то же. Понравиться Наде Беловой и спасти ей жизнь. В любом порядке можно. Ты их готовить не умеешь просто. У меня вот все срослось. Влюбленная Надя Белова одна штука. – Юра загнул палец.
Я опять покраснела и даже заикаться начала, пытаясь отрицать его слова.
– Ой, ты думала, я про тебя сказал? Нет-нет-нет. Другая Надя. Вы не знакомы. Она тоже Белова. Прикинь, совпадение какое?
Его худрук может гордиться – актер из Юры просто потрясающий.
Чудов смотрит на мою реакцию и ржет. Гад. И на каком этапе я купилась на его ангельские глазки? Он же сатане фору даст!
