Ленивая богиня-неудачница заставила меня спасать мир при помощи гоблинов и игральных костей, наслаждаясь моими страданиями. Том 6.
Подобно кругам на воде, расходящимся от брошенного в спокойные воды камня, по улицам Фиантеля прокатывались волны тревожных сплетен и слухов. Великий трёхсотлетний арелос, гордо и непреклонно возвышавшийся все эти годы на дворцовой площади столицы, угасал.
Толстая светло-серая кора потеряла былой блеск и её поверхность с каждым днём покрывалась всё большим количеством трещин, в глубине которых можно было увидеть обнажившуюся, словно плоть в ране, древесину, зараставшую угольной плесенью. Серебристо-хрустальные листья вместо того, чтобы обрести в прожилках первые, едва заметные красноватые проблески, медленно чахли и темнели, ветвь за ветвью обвисая чёрными безвольными плетьми.
Самые дремучие эльфийские старцы ещё помнили тот день, когда дерево было пересажено во время переноса столицы в Фиантель, и с тех пор оно служило живым памятником всему тому, что обратилось в пепел из-за пожара войны, а также символом надежды. Эльфы верили, что пока в их городе возвышается этот арелос, они ещё смогут возродить былую славу своего народа и страны. Они верили, что однажды придёт день, когда вокруг их городов вновь раскинутся необъятные леса волшебных деревьев.
И весть о том, что древнее древо губит неизвестная хворь, для всех жителей города была подобна опрокинутому на голову чану со студёной водой. Народ Лайена столь давно видел этот арелос на дворцовой площади, что он считал его неотъемлемой частью своей жизни и в его сознании невольно закрепилась мысль — так будет всегда. Монарх-патриархи приходили и уходили, сменяя друг друга, люды то откусывали от Лайена новый кусок, то отступали назад из-за просчётов. Десятилетия бежали, сменяя друг друга, а арелос, тихо звеня готовой опасть с приходом весны рубиновой листвой, стоял наперекор всему.
Но что-то случилось. Загадочная беда постигла его. Придворные дендроманты ежедневно старались помочь увядающему древу, но их силы пропадали впустую. И теперь каждый, кто приходил на площадь дабы взглянуть на него, невольно думал о том, что на их глазах заканчивалась эпоха. И хотя это был пускай и могучий, но всё же просто старый арелос, в сердцах жителей зародилась тревожная уверенность в том, что это предзнаменование грядущих невзгод.
Сотни человек ежедневно приходили на дворцовую площадь, с тоской подмечая как увяла и покрылась чернотой ещё одна ветвь, и обсуждая это с другими зеваками. Айрендаль, обычный и неприметный осведомитель тайной дворцовой службы, не был исключением. Хотя он бродил по площади больше из-за служебного долга по выяснению народного настроения и полезных слухов, он и сам находился в дурном настроении из-за происходящего.
Хотя мужчину из-за низкого ранга не посвящали во многое, он был не глуп и видел, что дворец объяла сдерживаемая и скрываемая паника. По слухам, монарх-патриарх рвал и метал, приказывая спасти старый арелос и отыскать причину произошедшего. Один старый знакомый Айрендаля, служивший в канцелярии, обмолвился за вечерним стаканчиком эля, что Лайен даже обратился за помощью к Университарию, но ответ от Башни пока не пришёл.
Впрочем, осведомитель сомневался, что из этого выйдет толк. Он склонялся к мысли, что к арелосу просто пришли его последние часы, а заклинания от старости, как известно, пока не придумали. Ежели древо гибло по чужому умыслу, то был ли хоть один шанс, что магистры успеют прибыть вовремя, дабы спасти его?
Однако, даже если причиной увядания была обыкновенная старость и за этим событием не стояло враждебной воли, после гибели дерева город всё равно неотвратимо изменится. На древний арелос приезжали поглазеть жители других городов, под его ветвями заключались все столичные браки и благословлялись военные походы. И заменить в сердце народа этот символ чем-нибудь ещё, даже просто другим арелосом, так просто не получится.
Одолеваемый этими печальными мыслями, Айрендаль медленно бродил по округе, вслушиваясь в разговоры зевак, как вдруг его внимание привлекло странное оживление на краю площади.
Пройдя в ту сторону, он увидел, как посреди выходящей на площадь улицы стоит незнакомец в чёрном плаще с капюшоном, из под которого выглядывала зловещая белая полумаска, напоминавшая череп какого-то зверя. И по какой-то причине люди вокруг незнакомца опасливо пятились от него, хотя тот стоял совершенно спокойно, не издавая ни единого звука и словно даже не обращая внимания на окружающих. Лишь оказавшись от него на расстоянии в добрых пару десятков шагов, зеваки начинали неуверенно топтаться на месте, словно пытались решить, достаточно ли такого расстояния или стоит отойти ещё.