— Я ни в чем не была уверена, — прошептала она, запинаясь. — Но я начала следить за действиями отца и начала подозревать… всякое. Он давал мне доступ ко многому в корпорации, но я смогла отослать сообщение безопасности за него с запросом расширить мне доступ. Полный доступ. Я увидела, что он делал — подкупал политиков против реформы окружающей среды, угрожал им, если они не будут сотрудничать…
Потому мы могли использовать код Дайю в крепости, потому у нее был доступ к закрытой лаборатории, чтобы мы смогли украсть вирус. Цзинь недооценил свою дочь.
— Я не знала, могу ли доверять тебе, но послушалась инстинктов, — она обхватила мою ладонь, уголки ее губ приподнялись. — Я хочу кое-что тебе показать.
Я замешкался на миг, но кивнул. Я относился к ней предвзято, потому что она была ю. Она удивляла меня снова и снова, но сегодня, услышав ее слова, я не был удивлен. Это было логично. Дайю любила Тайвань так же сильно, как я. Я помнил девушку у стеклянной стены моего старого дома в Янминьшань, дикие заросли были за ее спиной. Она смотрела наружу с такой задумчивой тоской. Я не понимал тогда, что не только мэй страдали от загрязнений в нашем городе. Мы шли вместе в тишине, а потом она повернула на еще одну пустую улицу. Воздух был влажным от дождя, запах напоминал о весне, где-то вдали квакала лягушка, звук был низким и довольным.
Она могла вести меня к своему отцу. Или к группе бандитов, желающих расправиться со мной. Но я не верил этому. Мы с друзьями выполнили миссию. Все было закончено. И я решил следовать за своим сердцем.
Дайю вела меня дальше по извивающимся переулкам. В этом месте на нас напали два отчаянных вора в прошлом месяце. И хотя я прислушивался к шуму вокруг, я ощущал себя нахальным после случившегося ночью. Усталость смешивалась с волнением, никуда не пропадало горе. Мне было все равно, куда меня ведет Дайю, пока я был с ней. После всей лжи и наших игр я вдруг понял, что доверяю ей.
Несмотря ни на что.
— Расскажешь мне, как ты вспомнила? — рискнул спросить я, нарушая тишину.
Она сжала губы и покачала головой.
— Позже.
Она остановилась в одной из узких улиц, рядом с Ямаха Блейд, похожим на мой, но модель была дороже, украшенная рисунком, настоящие камни блестели на нем. Мотоцикл был насыщенного красного цвета с золотыми языками огня впереди и по бокам. Удивительно, но из руля торчали два серебряных рога. Дайю увидела, куда я смотрю, и сказала:
— Потому что я родилась в год козы.
На год младше меня. Конечно, она такая упрямая.
— Это твой воздушный мотоцикл? — сказал я.
Она приблизилась к шикарному мотоциклу, панель инструментов загорелась неоново-голубым. Золотые фары, скрытые на мотоцикле, загорелись, озаряя его светом.
— Да, мой.
Она забралась, а я просто смотрел, восхищаясь тем, как двигалось ее тело, как она удобно устроилась на золотом кожаном сидении, прижала к мотоциклу свои длинные ноги.
Черт.
Дайю окинула меня взглядом, губы медленно растянулись в улыбке. Она знала, о чем я думал.
— Давай. Залезай.
— Отец не будет тебя искать? — спросил я.
Ее плечи напряглись, она сдвинула темные брови.
— Я пожелала ему спокойной ночи несколько часов назад. Дверь в мою спальню закрыта. Он слишком занят этой ночью, чтобы думать обо мне.
Я залез за ней, обвил руками ее талию, крепко прижался к ней. Я ощущал напряжение ее мышц.
— Я думал, что ты никогда не каталась на мотоцикле, — сказал я ей на ухо.
Она выдохнула и расслабилась.
— Я соврала, — ответила она.
Дайю завела двигатель, и Блейд заурчал и понесся по пустой улице.
— Тебе нравилось рисоваться, — сказала она поверх шума.
Я уткнулся лбом в ее плечо и смеялся. Мы поднялись в воздух, и мое сердце тоже взлетело. Она была права. Мне это нравилось.
Дайю осторожно летела по пустым небесам, ведь я был без костюма, а ее был отключен. Несчастный случай мог убить. Мы не были в центре Тайпея, и в районе трех часов утра здесь летало мало ю, ищущих, чем заняться. К моему удивлению, Дайю направилась к Шилинь и горам Янминьшань, где все началось, куда я принес ее, похитив прошлым летом. Я смотрел на Тайпей внизу, лабиринт узких улиц, темных переулков и ярко освещенных бульваров. Я любил этот город, мой город, я не знал, поможет ли то, что сделали сегодня мы с друзьями, так, как мы надеялись. Оживятся ли люди?
Только бы Виктор умер не зря.
Если я и выучился чему-то, повзрослев, то это то, что в жизни не было гарантий. Но это не означало, что нужно сидеть и не пытаться ничего сделать. Я поежился. Моя дорогая кожаная куртка плохо защищала от холода при полете так высоко, но грудь была теплой. Я ощущал биение своего сердца у спины Дайю. Мы были возле Янминьшань, когда Дайю опустила мотоцикл на широкую дорогу, выключила его и выставила подножку.
После шума воздуха в ушах и гудения двигателя внезапная тишина казалась громкой.
— Мы на месте, — сказала Дайю и дождалась, пока я слезу с мотоцикла, а потом съехала сама.
