Желание полностью

— Правда, я не уверен, что хозяйка острова Желание сохранила невинность, — заметил Торстон Ландрийский. — Но в данных обстоятельствах, думаю, тебе лучше закрыть на это глаза.

Гарет бесстрастно взглянул на отца, как будто известие о том, что его будущая невеста, возможно, принадлежала другому, не произвело на него никакого впечатления, — разве что пальцы чуть крепче стиснули кубок с вином.

Что ж, незаконнорожденные отпрыски — те, кому выпала судьба прорубать себе дорогу в жизни мечом, с самого детства привыкают скрывать свои мысли и чувства. Гарет научился это делать столь искусно, что слыл человеком холодным и бездушным, как скала.

— Но она в самом деле богатая наследница? — Гарет умел заставить себя сосредоточиться на главном. — У нее есть земли?

— Да, есть.

— В таком случае, она годится мне в жены, — кивнул Гарет, не скрывая удовлетворения.

Отец прав. Если, конечно, леди не ждет младенца, Гарет готов закрыть глаза на ее честь или бесчестие — лишь бы заполучить собственные земли!

Собственные земли… В этих словах — вся его надежда.

Обрести свой дом… Приют, где он наконец сможет забыть, что он незаконнорожденный, презренный бастард, которого терпят лишь из милости или нуждаясь в силе и искусстве его меча… Гарет всю свою жизнь мечтал о собственном доме, где можно было бы вот так же, как сейчас, сидеть перед мирно горящим очагом.

В конце концов ему уже тридцать один, и такой случай может больше никогда не представиться. Жизнь научила Гарета без колебаний использовать любую даруемую судьбой возможность, и, надо сказать, это правило никогда в прошлом его не подводило.

— Теперь она единственная и полноправная хозяйка острова Желание — Задумчиво глядя на пылающий в камине огонь, Торстон отпил вина из серебряного кубка с богатой чеканкой. — Отец леди, сэр Хамфри, всегда предпочитал путешествия и занятия разнообразными науками скучным заботам о своих владениях. А не так давно пришла печальная весть о кончине благородного лорда где-то в Испании. Кажется, его зарезали разбойники.

— У лорда не было наследника?

— Сын Эдмунд погиб года два назад — сломал себе шею на одном из рыцарских турниров. Поэтому Клара, как законная дочь сэра Хамфри, оказалась единственной его наследницей. Все отцовские земли достались ей.

— А вы, отец, как сеньор сэра Хамфри, стали опекуном этой леди, и она выйдет замуж, повинуясь вашей воле.

Уголки губ Торстона дрогнули.

— Это еще предстоит выяснить.

Гарет понял, что отец с трудом сдерживается, чтобы не расхохотаться.

Сам Гарет предпочитал всегда сохранять сдержанность и спокойствие и не любил пустого веселья. Шутки и остроты, от которых все вокруг надрывали животы, обычно не вызывали у Гарета даже легкой улыбки.

Неизменно бесстрастное непроницаемое выражение лица молодого рыцаря лишь подтверждало его славу не ведающего жалости воина, которому не стоит перечить. Нельзя сказать, что Гарет сознательно стремился к этому. Он не имел ничего против смеха и улыбок, просто сам, в силу своего характера, не был расположен к подобным пустякам.

Вот и сейчас он с легким раздражением ждал, когда Торстон наконец объяснит, что смешного он находит в столь простом и ясном деле.

Гарет молча изучал лицо отца с изящным профилем, освещенным пламенем камина. Торстону было уже пятьдесят пять. Седина посеребрила его густые темные волосы, но до сих пор отец неизменно приковывал к себе восхищенные взоры знатных дам. И притягивало их не только могущество барона — любимца Генриха II Плантагинета. Во все времена женщинам нравились красивые и сильные мужчины.

Слава соблазнителя Торстона, известного своими громкими любовными похождениями — как до, так и после выгодной женитьбы, — была поистине легендарной. Скандальная связь с матерью Гарета — младшей дочерью знатного семейства с юга — стала лишь одной из его бесчисленных побед. Однако Гарет оказался единственным взрослым незаконнорожденным отпрыском любвеобильного барона, — по крайней мере, сам Торстон не знал других. Даже если они когда-то были, то, видимо, умерли в младенчестве.

К своей чести и к плохо скрываемому неудовольствию супруги, барон выполнил свой отцовский долг перед внебрачным сыном. Он сразу признал Гарета.

Все восемь лет, что Гарет прожил вместе с матерью, Торстон был частым гостем в тихом уединенном замке. Но как только Гарету исполнилось восемь — возраст, в котором отпрысков знатных семей начинают обучать тонкостям рыцарского искусства, — мать вдруг объявила о своем намерении удалиться в монастырь.

Разразился страшный скандал. Гарет никогда не забудет, в какую ярость пришел отец. Но мать была непреклонна и в конце концов настояла на своем. Торстон даже выделил ей богатое приданое, так что монастырь был только рад принять в свое лоно столь выгодную послушницу.

Торстон забрал внебрачного сына к себе в Беквордский замок и, надо заметить, за обучением Гарета следил не менее строго и заботливо, чем за успехами законных сыновей и своего наследника Симона.