Он уставился на уродливое пятно, затем с любопытством перевел взгляд на Клару:
— Закончили, мадам?
— Только начала, милорд. — Высоко подняв следующую бутылочку, она показала ее Гарету. — Перед вами подарок почтеннейшей Маргарет, настоятельницы монастыря святой Эрмины. Думаю, это кровь самого чистого цыпленка на свете. Вне всякого сомнения, он умер девственником.
Широким взмахом она перевернула бутылочку. Темно-красная кровь пролилась на простыню, увеличив и без того безобразное пятно.
Гарет скрестил руки на груди и прислонился плечом к столбику постели.
— От моей лучшей подруги Джоанны! — опрокинула очередную бутылочку Клара.
— От моей старой кормилицы Юники, — мрачно улыбнулась она через несколько секунд. Пятно расползлось еще шире.
— И последний, но ничуть не менее ценный подарок от Агнес, моей доброй старой няньки.
Клокочущая ярость душила ее, когда она выплеснула на льняную простыню содержимое последней бутылочки. Потом торжествующе повернулась к Гарету:
— Надеюсь, этого достаточно для вашей чести, милорд?
Гарет задумчиво смотрел на огромную лужу густой крови, растекшуюся по простыне.
— Не знаю, какие цели вы преследовали, мадам, но, взглянув на эти простыни, никто не подумает, что я любил девственницу…
— Что же, по-вашему, они подумают, сэр?
— Что я зарезал одну из них.
— Боже праведный! — Она уставилась на жуткую картину, только что с таким жаром исполненную на простыне. Отрезвление оказалось мгновенным и ужасающим. Потрясенная, стояла она на коленях посреди огромной постели и беспомощно смотрела на Гарета.
Он медленно улыбнулся.
— Клянусь девственностью святой Эрмины, — прошептала Клара. — Что же я натворила?
Веселые искорки заплясали в дымно-серых глазах Гарета.
— Это вовсе не смешно, Дьявол. Это ужасно… Как теперь я объясню такое жуткое количество крови?
Улыбка его превратилась в ухмылку.
— Помоги же мне, Гарет! Предупреждаю тебя…
Он начал тихо трястись от едва сдерживаемого смеха.
Клара в бешенстве схватила пахнущую душистыми травами подушку и что было силы запустила в Гарета. Подушка ударилась о его широченную грудь. Она нагнулась и схватила еще одну.
И тут он разразился восхитительным, громоподобным хохотом. Смех рождался где-то в самой глубине его груди и рвался наружу с безудержной силой могучего водопада.
Прижав к груди подушку, Клара, разинув рот, смотрела на Гарета. Впервые она видела его хохочущим.
Раскаты его смеха бились в каменные стены и эхом отдавались под сводами спальни. Ухватившись одной рукой за столбик постели, Гарет изнемогал от веселья.
Склонив голову на плечо, Клара с растущим изумлением смотрела на него.
— Гарет? С вами все в порядке?
Он так и покатился со смеху. Широкие плечи его ходили ходуном.
Клара сморщила носик:
— Не вижу ничего смешного, милорд.
Слова эти исторгли новый приступ хохота из его груди.
— Тише вы! — Она испуганно покосилась на дверь. — Вас могут услышать, милорд.
Он прислонился плечом к столбику кровати, оперся на него, запрокинул голову и загоготал.
Клара сама невольно улыбнулась. Зрелище корчившегося от смеха Гарета преисполнило ее сердце непонятной радостью.
— Я очень рада, что дала вам повод такому веселью, милорд, — пробормотала она. — Сомневаюсь, чтобы хоть один из этих отважных маленьких петушков, сложивших головы во имя моей чести, испытывал хоть капельку подобного веселья.
— Да. — Гарет перестал хохотать и обратил взгляд на жену. — Вполне разделяю ваши сомнения. Хотя, если бы цыплята могли увидеть вас в эту минуту, они, скорее всего, составили бы мне компанию. Клянусь, мадам, цыплята отомстили за себя.
Клара застонала:
— Что мне теперь делать? Господи, какое ужасное положение! Все будут говорить об этом! Все будут переглядываться за моей спиной… И я даже не смогу ничего объяснить! Что решат люди?
— Что у леди Желания весьма экзотические вкусы в постели.
Клара сердито сдвинула брови:
— Не забывайте, что вас это касается ничуть не меньше, чем меня!
— Я помню.
— А вдруг все решат, что этой ночью вы сделали со мной нечто ужасное? Да-да, как же я раньше об этом не подумала! Скорее всего, именно вас-то и обвинят, милорд!
— Вряд ли. Полагаю, служанка, когда будет перестилать постель, сразу определит в этом пятне старую цыплячью кровь.
Она схватилась за голову:
— И все решат, что я переусердствовала, желая создать иллюзию свози невинности!
— Да, мадам. Именно так они и решат. Запомните, миледи, — только осмотрительность и выдержка помогают нам достичь поставленной цели.
Клара молча перебралась в изножье постели. Подогнула под себя ноги, уперлась локтем в колено и опустила подбородок на ладонь. Потом грустно посмотрела на зловещее бурое пятно:
— Я вела себя как последняя дурочка, не правда ли, милорд?
Гарет теперь ухмылялся. И лишь в глазах его продолжали плясать веселые искорки.
— Да, мадам. Вы дали своим подданным увлекательнейшую тему для пересудов. Они будут сплетничать об этом целый месяц. Да что там месяц, может быть, даже годы!
— Клянусь…
Он протестующе поднял руку:
— Только не девственностью святой Эрмины! Заклинаю вас, мадам, чем угодно, только не этим!