Гермиона никогда не верила в предсказания, не говоря уже о толковании снов — не то чтобы сны нуждались в толковании. Но что с ней происходит? Кто-то подсыпал ей приворотное зелье? Она не уверена, хорошо это или плохо, когда её затуманенные сны начинают обретать форму, линии становятся чётче, и в них появляется тело. Потом лицо... И всё становится ясно. Она больше никогда не сможет смотреть на своего коллегу как прежде.
========== desire / желание ==========
Гермиона просыпается от тревожного сна, её кожа покрыта испариной, а тело запуталось в измятых простынях. Она задыхается, будто только что пробежала пять километров за рекордное время.
На этой неделе это третья ночь, когда её мозг восстаёт против неё, выдавая подобные сны, усиливая накал с каждым последующим разом. Она гадает, были ли её крики настоящими, доносились ли они через открытые окна квартиры на лондонские улицы.
Гермиона надеется, что нет. Это было бы совершенно унизительно, если бы кто-нибудь из её друзей случайно проходил мимо. Что, в общем-то, нелепо, ведь сейчас глубокая ночь. Да и кто мог оказаться за её окном в два часа ночи в будний день?
Проснувшись, она чувствует неприятные ощущения между бёдер и понимает, что снова трогала себя во сне, пытаясь унять невыносимую боль. Медленно приподнявшись, она отбрасывает простыни на матрас и открывает ночному воздуху свою обнажённую грудь. Она отказалась от пижамы несколько дней назад, устав просыпаться в ней, прилипшей к коже от пота.
Она заставляет себя встать с постели, понимая, что только одно способно остудить её перегретое, возбуждённое тело.
Проходя мимо развевающихся кружевных занавесок, она замечает что-то странное на ковре под окном.
Это одинокое серебристо-белое перо, гораздо длиннее, чем те, что она видела раньше, и она наклоняется, чтобы поднять его. Как только её пальцы касаются шелковистых волокон, её охватывает сильное желание, пульсирующее между бёдер.
На несколько секунд Гермиона застывает, полностью сосредоточившись на своих ощущениях. Она представляет, как это перо движется по её коже, касаясь внутренней поверхности бедра, соска, набухшего клитора, и снова стонет.
Поднявшись и выпрямившись, она не сводит глаз с пера.
Она осторожно ведёт им по своей груди, и ощущения превосходят все её ожидания, вызывая мурашки по коже и заставляя фантазировать дальше. Гермиона проводит пером по животу, по изгибу бедра, но потом останавливается, не в силах опустить его на несколько дюймов ниже. Туда, где она желает ощутить его, покрутить так, чтобы крохотные пушинки дразнили её чувствительные места.
Вместо этого она движется им вверх, нежно касаясь поочерёдно каждого соска, кожи ключиц и шеи. Её нервные окончания загораются, пробегая по поверхности кожи и вынуждая сильнее сжимать бёдра.
Если одно перо вызывает в ней подобные ощущения, то каково это — быть окутанной ими? Крыльями из перьев?
Сама мысль об этом кажется ей невыносимой.
***
— Ты выглядишь усталой, — чуть ли не обеспокоено говорит Малфой, сфокусировав взгляд своих серых глаз на её лице.
Гермиона не сомневается в том, что он прав. На этой неделе она спала гораздо меньше, чем за последние годы, и она измучена своими снами, ощущениями, которыми они будоражат её тело, опутывая его сильнее, чем когда-либо.
После случая с пером ей начали сниться крылья.
Крылья в придачу к очень, очень мускулистой спине.
Крылья, напоминающие ей о мстящих архангелах, которых она видела на стенах и потолках церквей, изваянных в мраморе, описанных в священных текстах, что она читала больше из любопытства, чем из веры. Гермиона никогда не была религиозной, но в своих мечтах она опускалась на колени, преклоняясь перед крылатым мужчиной. Она уделяла внимание каждому рельефу мышц, выступающей вене, участку бледной кожи.
И он отвечал на её поклонение взаимностью, которую не смог бы повторить ни один смертный.
— Я в порядке, — говорит она весьма язвительным тоном. — Просто плохо спала.
В его глазах вспыхивает что-то, похожее на вину или понимание, но её мозг не даёт ей возможности подумать, что именно. Нет, вместо этого она возвращается мыслями к любовнику её мечты.
В сны, где он прижимал её к полкам величественной библиотеки, высоко-высоко, до невозможности высоко, а его крылья поддерживали их в воздухе, его голос и дыхание обжигали раковину её уха, говоря ей, что она его. В тайный альков, попасть в который можно только извне Хогвартса, где на полу лежало нечто, напоминающее гнездо, созданное из одеял, простыней и длинных перьев. Он двигается над ней, его руки прижимают её к себе, его ритм ровный и уверенный, и он занимается с ней любовью так, как она прежде и не мечтала.
Обычно ей трудно достичь кульминации, будь то с партнёром или без. Но с тех пор, как появились эти сны, что-то внутри неё изменилось. С эротическими образами в сознании её тело стремительно взмывает вверх, с лёгкостью достигая вершины наслаждения.
Снова и снова она перелетает через край, полностью освобождаясь от оков, открывая для себя новые возможности собственного тела.
— Грейнджер? Ты уверена, что с тобой всё в порядке? — глубокий баритон Малфоя прорывается сквозь её бурные фантазии, возвращая в реальность. — Ты покраснела.
Она хочет, чтобы земля поглотила её.
Она хочет, чтобы её крылатый возлюбленный прилетел и унёс её с собой.
Всё, что угодно, лишь бы ей не пришлось рассказывать Малфою о своих эротических снах и желаниях.
