Милли подумала, что нужно не забыть по дороге на работу зайти в аптеку и купить пластырь, чтобы залепить мозоли…
Кто-то говорил о клонировании и что овцу Долли пришлось усыпить… Кто-то говорил о лекарстве от рака и процессах старения…
За стенкой снова орал телевизор…
Милли лежала, закрыв глаза, и пыталась уснуть. Она слишком устала, чтобы думать обо всем этом…
Двенадцатого августа 2003 года, на высоте 65 метров над уровнем моря, за 15 минут до полудня, в единственном городе, достойным быть побратимом Рима, на улице Риволи, что недалеко от Лувра, появился сгорбленный старик. Рядом с ним на черном кожаном поводке шла старая свинья йоркширской породы.
– Подождите! – остановил старика Бернард Бонне. – Эта свинья… – он смутился, разглядывая выцветшую татуировку на спине животного.
– О! – проскрипел старик. – Это очень необычная свинья!
– Меня больше интересует татуировка, – сказал Бонне, расстегивая пропитанный потом ворот рубашки.
– И татуировка тоже необычная, – согласился старик. – Помню, Уильям очень гордился этой работой… Очень гордился…
– Уильям?! – оторопел Бонне. – Уильям Макдональд?! – он промокнул платком вспотевший лоб.
– Это был его подарок, – сказал старик, кивая головой. – Хотел сделать его на моей спине, но я тогда был еще слишком мал, поэтому пришлось выбрать свинью.
– Но ведь ей должно быть не меньше восьмидесяти лет! – недоверчиво воскликнул Бонне. – Как такое возможно?!
– Я же говорю, это очень необычная свинья.
– Необычная… – Бонне заворожено сравнивал отличия. Нет, почерк был тот же. Рука мастера запечатлела шедевр на животном. Те же линии, цвета, особенности. – Если то, что вы говорите – правда, то ваша свинья должна стоить целое состояние!
– Истинная правда, месье, – склонился старик. Впервые за время разговора, Бонне посмотрел на своего собеседника. Грязные потертый плащ, щетина, гнилые зубы, стоптанные ботинки.
– Продайте мне ее, – сказал Бонне.
– Продать?! – опешил старик. Бонне достал бумажник.
– Сколько вы хотите?
– Я не могу…
– Сто франков.
– Но, месье…
– Пятьсот.
– Вы не понимаете! – затрясся старик. – Эта свинья не принадлежит мне!
– Не принадлежит вам? – Бонне снова промокнул вспотевший лоб. Сколько может стоить этот рисунок? Десятки? Сотни тысяч? – А кому она принадлежит?
– Жене.
– Жене? Вы подарили свинью жене?!
– Именно так, месье, – старик плотнее запахнул свой плащ.
– Отведите меня к ней, – сказал Бонне.
– Вы, правда, этого хотите, месье?
– Да, черт возьми! Я, правда, этого хочу!
Они шли по улице Ришелье к отелю Пьемонт, а солнце над их головами продолжало раскалять воздух.
– Вам разрешают держать в номере свинью?! – спросил Бонне, когда они вошли в холл отеля.
– Всего лишь домашнее животное, – сказал старик, вызывая лифт.
В двухместном номере было темно и прохладно. Тяжелые шторы задернуты. Кровать заправлена. Бонне перешагнул через порог и остановился. Молодая женщина в черном вечернем платье, украшенным диадемой, смотрела на него своими серыми глазами. Короткие темные волосы спадали на плечи. Длинные ноги обнажены в дерзком вырезе подола.
Старик представил их.
– Можете называть меня Морель, – сказала она. Старая свинья деловито пересекла комнату и улеглась у ее ног. – Значит, вы хотите купить у меня свинью? – спросила Морель, поглаживая животное.
– Откуда вы узнали?! – опешил Бонне.
– А разве нет? – она закурила. Тонкая длинная сигарета в черном мундштуке. Бонне вспомнил о старике. Посмотрел на кровать. Как такая женщина может быть его женой? – Так вам нужна свинья или нет? – поторопила его Морель.
– Не свинья, – признался Бонне. Посмотрел на рисунок Макдональда и попытался подобрать слова.
– Ее кожа? – помогла ему Морель. Бонне кивнул. – И вы готовы ждать, когда она умрет?
– Ждать?
– Свинья прожила восемьдесят лет.
– Это долго, – согласился Бонне.
– Очень долго, – Морель опустилась на колени. – Видите эти складки? – Бонне подошел ближе. – Когда кожа пройдет соответствующую выделку, будет покрыта лаком и вставлена в рамку, рисунок станет более целостным.
– Думаю, да, – согласился Бонне.
– Тогда сделайте это, – сказала Морель. – Убейте свинью и сдерите с нее кожу.
– Здесь?!
– Почему бы и нет? – она протянула ему тонкий изогнутый нож. – Возьмите.
– Я не могу.
