Не трудно догадаться, что от одного до другого — один шаг, и вскоре все превратилось в пот и стоны. Они запутались в его халате, ее сорочке и розовых простынях. И в конце концов как одержимые начали срывать с себя все подряд, задыхаясь, дрожа и говоря такие вещи, которые потом не могли вспомнить — что, впрочем, было к лучшему. Сначала она была сверху, потом — он, они начали на кровати и свалились на пол, они весело взвизгивали, хохотали, их руки, пальцы, ноги, стопы, языки, даже ресницы — все стремилось лишь к тому, чтобы ласкать другого, пока оба не слились в едином вопле восторга, ощущая, как расслабленно тает их плоть.
Через некоторое время Ричард Фэй поднялся с ковра, пошатываясь, подошел к окну, выглянул и увидел Белый дом.
Он первым принял душ, вышел и снова надел халат. Они не взяли ему тапочки, поэтому он шлепал по полу босиком, что, впрочем, его совсем не смущало — ковры в номере были мягкими и густыми. Затем Элен пошла в душ, а Фэй тем временем пробежал глазами меню и заказал завтрак в номер.
Когда в номере оказался сервировочный столик, Элен уже восседала в халате за обеденным столом, поглаживая щеку рукой, на которой поблескивало перевернутое колечко.
Что за завтрак это был; Что-За-Завтрак! Главным блюдом был пирог из обильно приправленной специями свинины, какого они не пробовали ни разу в жизни. А дальше: яйца-паштет, картошка по-домашнему, оладьи и черничный джем. Они начали с холодной дыни, а завершили трапезу теплым яблочным пирогом, покрытым кусочком сыра. В меню этот завтрак именовался «Кокадулл особый» note 26, что, по мнению Фэя, не свидетельствовало о высоком художественном вкусе составителей меню.
— Не нальешь ли мне еще чашечку кофе, жена моя? — попросил он, направляясь в спальню за очками, шариковой ручкой и иллюстрированным путеводителем по Вашингтону.
— Тотчас, муж мой, — покорно ответствовала она, наливая кофе и добавляя сверху чуть-чуть сливок, как он любил.
— Итак, — сказал он, возвращаясь на место. — Я думаю, мы должны последовательно и продуманно составить нашу экскурсию по Вашингтону. В конце концов у нас есть всего десять часов и мы не должны терять ни минуты.
Он развернул карту, прикрепленную к внутренней стороне обложки путеводителя. Элен наклонилась к нему, продолжая курить и время от времени прихлебывая кофе. Она смотрела, как он внимательно разглядывал карту через половинки своих нелепых линз.
— Итак, — повторил он, тыкая пальцем в карту, — здесь расположен наш отель. Здесь мы с тобой. Я нарисую тут маленький крестик.
— Нарисуй два крестика: один — ты, другой — я.
— Хорошо, два маленьких крестика. Мне кажется вполне разумным, Элен, что прежде всего мы должны посетить Белый дом. Он совсем рядом. Смотри, нужно только пройти через парк.
— Ну, не знаю, — сказала она с сомнением, — я хочу сказать, не можем же мы просто так ввалиться к ним, Юк?
— Я уже подумал об этом, — кивнул он. — Ты видела кондитерскую в холле отеля? Я думаю, мы вполне можем принести им коробку леденцов.
— Отлично, — одобрила она. — Или ирисок.
— Купим и то, и другое, — решил он. — В конце концов кто-то из них любит леденцы, а кто-то ириски. Но, Элен, мы пробудем там недолго; мы должны дать им понять это с самого начала. Никакого обеда. Они занятые люди. Мы просто зайдем, посмотрим, отдадим леденцы и скажем, что нам пора бежать. Мы определенно не сможем пообедать с ними.
— А что если они станут настаивать? Невежливо будет отказываться.
— Хм, я думаю, мы просто должны будем проявить твердость. Ладно, давай глянем, что там пишут о Белом доме.
Он углубился в чтение, пока она жевала кусочек сыра и курила вторую сигарету.
— Какой замечательный путеводитель, — сказал он. — Некоторые из приведенных здесь фактов в самом деле необычны. Послушай: «Один из интереснейших залов Белого дома — так называемый зал Парчези. Ни один из посетителей не должен пропустить этот исторический зал, расположенный на третьем этаже. Многие туристы полагают, что зал был так назван потому, что с первых дней существования Республики первые люди государства играли в этом зале в парчези, — но это не так. На самом деле, этот зал был назван по имени Алдо Парчези, особого посланника герцога Тосканского, который поперхнулся куском салями на обеде, устроенном в его честь президентом Миллардом Филмором, и умер. Смотри примечание номер шесть». Посмотрим, где у нас примечание номер шесть? Интересно, правда ведь, Элен.
— Невероятно, — покачала она головой.
