Вдруг меня охватило ужасное желание использовать Трейси, совершить злой акт порока над ее нагим телом. Схватив веревку, привязала ее лодыжки к трубчатой раме скамейки для упражнений. Не обращая почти никакого внимания на то, что я делала, Трейси шире расставила ноги и вцепилась в раму, пока я связывала ей руки. Либо она забылась в своем возбуждении, либо полностью мне доверяла!
Снова оказавшись между ее бедер, я засунула три пальца глубоко в горячую, влажную щель и с удивлением наблюдала, как из узкого отверстия вырываются соки. Влагалище подруги оказалось в моей власти, я могла делать с ним, что хотела. Я знала, что мне нравится, как надо обхаживать мою собственную прелесть, — и знала, чего желает Трейси. Только женщине хорошо известно, как удовлетворить другую женщину.
Теперь Трейси была моей пленницей, я могла делать с ней все, что угодно: унижать, выпороть, использовать, любить ее прекрасное тело. Пока в моем уме теснились развратные мысли, я вытащила пальцы из горячего отверстия и понеслась на кухню. Взяв бутылку вина из холодильника, вернулась в комнату разврата и зло улыбалась.
Устроившись между ног партнерши, я вытащила пробку из бутылки и оросила ее раскрывшиеся срамные губы охлажденным белым вином. Внутренняя плоть засверкала, когда вино потекло в открытую щель, орошая бороздку.
— Ах! Как хорошо! — выдохнула Трейси, пока я подлизывала вино из ее розовой щели. — Это охлаждает, успокаивает, — бормотала она, когда я вылила еще немного нектара на ее выпуклость и смотрела, как он струится вниз по долине любви. Подлизав экзотический коктейль из вина и ее влагалища, я взяла бутылку и воткнула горлышко в тугое влагалище, не зная, как Трейси от реагирует.
Она начала извиваться, мотать головой из стороны в сторону, когда я осторожно продвинула бутылку глубже в ее трепещущее тело. Пока толстое горлышко бутылки раздвигало внутренние губы и широко раскрывало влагалище, я восторгалась придуманным мною способом разврата и думала, что бы еще такое сделать с беззащитным, связанным телом.
Пока вино лилось в щель Трейси, охлаждая, наполняя, я удивлялась, какое количество та сможет выдержать. Пристроив бутылку под удобным углом, я вылила все содержимое и с ужасом наблюдала, как жидкость исчезает в ее пещере. Затаив дыхание, смотрела, как вино медленно исчезает в трепещущем теле.
— Боже, как холодно! — сказала Трейси, пока я то задвиг
Трейси напрягла мышцы, а я пила вино, пока оно струилось из источника. Опьяняющий, смешавшийся с моими соками коктейль соблазнял обоняние и возбудил меня, как никогда прежде. Когда в глубоком колодце Трейси вина не осталось, я двинулась по ее сверкающей щели к клитору, который поднялся и набух. Водя языком вокруг его основания, я представила, будто здесь находится Крейг, возбуждает выступ своим языком, а его жена постанывает. Но теперь я, чужая женщина, устроилась между бедрами его жены и вызывала у нее сладкие ощущения, возбуждая, приближая ее своим языком к невероятному наслаждению.
— Не останавливайся! — воскликнула Трейси, когда ее тело начало безудержно содрогаться. — Только не останавливайся! — Умело лаская набухшим бутон языком, я широко раздвинула внешние срамные губы, обнажая по возможности большую часть влажной внутренней плоти, пока Трейси неслась к вершине. Соки ее лились потоками, розовая внутренняя плоть краснела по мере приближения оргазма, она жалобно выразила свое удовольствие. — Ох, ах! Я кончаю! Пожалуйста, не останавливайся!
Ее живот вздымался и опускался по мере того, как чрево сжималось и разжималось и наконец она достигла вершины.
Засунув три пальца глубоко в сжимавшееся влагалище, я вызывала оргазм, обхаживая клитор Трейси языком, и почувствовала приближение собственного оргазма. Лаская устами и языком полные срамные губы, я потянулась к бедрам Трейси, а потом стала поглаживать свой выступ, открывая путь собственному властному извержению, которое произошло вместе с ее оргазмом. Мы обе извивались, освобождались от горячих соков, сливаясь телами воедино, сплетаясь в похоти, в странной, всепожирающей лесбийской любви.
Когда страсти улеглись, я положила голову на ее выпуклости и вдыхала сладкий аромат вспотевшего тела, пока Трейси трепетала подо мной.
— Развяжи меня, и я сделаю с тобой то же самое, — прошептала она, пока я вылизывала спутавшийся на ее лобке кустарник. Развязать ее? «Пока нельзя, — решила я, — подождем еще».
