Меня предали, казалось бы, самые близкие – жених и подруга, посулив любовь и верность, а приготовив лишь страдания и смерть. Но всем известно, что люди идут на многое, чтобы спасти свою жизнь. И я пошла. На сделку с богиней, что покровительствует и помогает женщинам. Вот только чем мне это грозит, ведь покровительствует она ещё и любви!
Прижавшись спиной к стене, я старалась изо всех сил, чтобы моё шумное дыхание не услышали. Что уж говорить об отбивающем чечётку сердце! Но ужасней всего была та боль в груди, медленным ядом расползающаяся от сердца по всему телу. И чем больше я слышала, тем хуже мне становилось.
– М-м-м, – с наслаждением стонал мой жених по ту сторону стены, приглушая чавкающие звуки, – как же ты хороша-а-а.
Послышался «слюп», от которого тошнота комом встала в горле.
– Да? – лукаво пропела моя подруга и посмеялась так, будто её рот был широко открыт. – Тогда почему ты до сих пор с ней возишься?
– Ты же знаешь, сла-а-адкая, – последнее слово он еле выдавил из себя, словно захлёбывался наслаждением, но быстро вернул себе способность говорить, – мне очень нужно на ней жениться, ведь по-другому своё наследство она не получит.
Очередной слюпающий звук, а у меня подгибаются коленки во вдруг ослабевших ногах. Тело начинала бить противная нервная дрожь, да и ладони похолодели почти сразу.
– И что? Мне тебя целый месяц с ней делить? – капризно фыркнула Сайа.
– Ты же хочешь, чтоб наш брак с ней приняли, и я смог его расторгнуть за фактом его бесплодности? – задал резонный, как ему казалось, вопрос Тарлиан. – Хотя, признаться честно, мне бы хотелось уже сорвать этот осточертевший цветочек! – и так глумливо расхохотался, вбивая каждым словом новый кол в моё уже почти небьющееся сердце. – Тем более, Соритас хотел хорошенько с ней позабавиться после, да и дружки его зажда-а-а-а… – затянул он странным голосом, но ответ вскоре нашёлся и этому: – А! Давай! Сейчас! Тяни! Тяни, сладкая! Тя-я-я-ни-и-и! О-о-о!
Больше сил не хватило. Я просто позорно плюхнулась на задницу, бездумно смотря на стену напротив. Там, кажется, была картина, на которой когда-то мой прадед изобразил Богиню-мать в самом её нежном исполнении. Она спускалась обнажённой хрупкой девой по чёрным камням склона бушующего вулкана – обители одного из Её мужей, и к Ней на поклон шли, скакали, плыли, позли и подлетали все существа этого мира.
Сначала я не видела картину, просто мысль мелькнула: «Она была здесь». И только после этого очень ярко и чётко глаза выловили прекрасную и словно реальную фигуру Богини. Отстранённо подумалось о Её красоте и невинности, мягкости и всепрощении. Даже захотелось на мгновение оказаться на месте нашей покровительницы. Но быстро выкинула это богохульство из головы. Да и резкий звук в соседней комнате привёл в себя.
– Ты это слышал? – встревожилась Сайа.
– Тебе показалось, – приглушённо отозвался Тарлиан. – Повернись, сегодня я хочу твою сочную попку, – звук звонкого шлепка и игривое хихиканье. А потом снова протяжный стон, теперь уже от обоих, и ритмичные вздохи со шлепками следом.
Первым делом мне вдруг захотелось ворваться в спальню, которую я считала будущей супружеской, чтобы застукать на «горячем» этих тварей – мягче назвать их ни сил, ни желания не было. Но быстро откинула эту мысль, без свидетелей толку от этого не будет. Да и не поверят мне, повернув всё так, что это просто предсвадебные бредни испугавшейся невесты.
Если же побегу за кем-нибудь, чтобы показать и доказать факт измены, то успеют ли её вообще застать? Вдруг уже всё будет закончено или у Тарлиана есть кто-то из помощников, что помогал им столько времени скрываться? Он прибежит первым к изменщикам и предупредит, а я останусь ни с чем.
Что же делать? Что же делать-то?
Взгляд снова метнулся к картине. Почему-то возникла странная уверенность, что нужно бежать в часовню в соседнем крыле поместья. Настолько нестерпимая, что я больше не думала, а бежала туда со всех ног. И уже будучи у лестницы, слышала, как в спину мне раздаётся испуганный оклик жениха и истеричный вопрос бывшей подруги: «Она видела нас, да? Видела?!».
Кажется, меня пытались догнать, но двери часовни оказались подозрительно близко, хотя, казалось, что мне нужно перебежать не только весь второй этаж, а потом подняться на два выше, чтобы перейти в другое крыло. А тут только один спуск – и я уже перед ними.
Осторожно открыв их, сначала заглянула, опасаясь встретить кого-нибудь, хотя настолько глубокой ночью даже главный священник спит десятым сном. И ещё бы долго топталась у входа, если бы не быстрые шаги на другом конце коридора, что шёл за перпендикулярно коридорчику-подходу к часовне, – сапоги изменщика, и их удары о мрамор можно было узнать из множества.
– Дильв
А может на это и расчёт? Что все проснутся, услышат о скандале, он всё спишет на мои страхи, и быстро повернёт ситуацию в свою сторону – я ведь уже в часовне, где завтра должна была бы принести ему клятву супружеской верности!
Не дождётся!
