— Ты спас меня. Вырвал из лап безжалостных монстров. А теперь, оказывается, вы из одной группировки? Ты знаешь, что такое закон? Он по-прежнему безупречен. Сильный. Жесткий. Как и семь лет назад. В нашу первую и единственную ночь. Моё проклятье. Диктатор. — Это тебя не касается. Я пришел, чтобы забрать свою наследницу и, тебя — любимую женщину. — Ни за что! Слышишь? В твоем мире нет места для нас. — Вы моя семья. И я больше никогда не смогу от вас отказаться. Меня приняли за воровку. Хотели взять расплату телом. Жизнью. Диктатор спас, но оказался лидером этой могущественной преступной банды. Я скромная учительница и мать его наследницы. Спустя семь лет он вернулся. Теперь мне придется сражаться. Я не позволю Диктатору забрать нас к себе. 18+. ХЭ.
Фортуна.
— Ноги на ширине плеч! Давай же, наглая девка, прекрати сопротивляться!
Крепкий мужчина с массивным подбородком и шеей подступает все ближе. Прижимаюсь спиной к пыльной стене захламленной коморки. Одинокая лампочка на потолке пошатывается, озаряет комнату искусственным светом.
— Отойди, не смей! Я вызову полицию! — отчаянно вскрикиваю, размахиваю сумкой у лица страшного человека, упираюсь рукой ему в грудь в тщетной попытке обезопасить себя. Белая мужская рубашка мнется от моей руки.
И незнакомец замирает.
— Устанешь расплачиваться, лярва! — Хищный оскал застывает на его небритой морде, прокуренный выдох задевает мое лицо. — Если перестанешь брыкаться, возможно, я сделаю и тебе приятно.
Стены мрачной коморки с тряпками, коробками и единственным стулом будто сжимаются. Я боюсь этого амбала и начинаю бояться замкнутого пространства.
— Я ничего не брала! Я не воровка!
Скудный свет лампочки падает на незнакомца сверху вниз. Отбрасывает тени на грубое лицо. У него словно чернота вместо глазных впадин! Густые темные брови, щетина. Огромный чеченец или дагестанец. Не знаю. Неважно.
За спиной громилы еще один. Тоже большой, но опрятнее. Он позволяет напарнику запугивать меня, издеваться. Он щурится в усмешке, подпирает плечом обшарпанный косяк. На нем такой же строгий костюм и туфли. Минимум совести, минимум чести.
— Врешь.
Стальной утвердительный голос бьет по вискам. Не выдерживаю. Тихо всхлипываю. Слезы сами катятся из глаз, согревают щеки. Губами чувствую их солоноватый вкус.
Незнакомец снова отстраняется назад.
— Смотри, смотри же! — лихорадочно расстегиваю молнию на сумке, переворачиваю.
Вытряхиваю содержимое на пол. Ключи, телефон, помада. Фантики, монеты. Пудра разбивается, пачкает и без того грязную плитку под ногами.
— Не верю. Может, ты нашла местечко поукромней? М? Знаешь, сколько стоит это кольцо?
Господи. Я забываю, как дышать. Грудь словно тисками сковывает. Острыми. До ломоты. Пячусь. Ногой задеваю стул, но дальше пути отступления нет. Я слышу голос второго незнакомца. Она азиат. Ему бы подошла роль лидера клана Якудза.
— Опусти ее на колени.
Сколько я здесь нахожусь? Не знаю. Я потеряла счет времени. Они подавляют меня. Играют, как с куклой. И нет души у этих мужчин в черном. Они будто люди из преисподней.
А мне всего лишь двадцать лет. Я бывшая студентка педагогического института. Бывшая, потому что представить не могу, чем закончится эта ночь.
Лампочка на потолке покачивается от топота этажом выше. Маятником вправо-влево. Желтый свет отражается в лакированных туфлях незнакомца. Ублюдок наступает на мою помаду в пластиковом футляре.
***
Я грезила сережками с фианитами, как у Оксаны — подружки моей. Накопив нужную сумму, кинулась на поиски.
Пробежала торговый центр вдоль и поперек и не нашла нужное, а из головы никак не улетучивался образ роскошной вывески в здании напротив центра.
Проклятый ювелирный салон, в который я заглянула под самое закрытие.
Естественно, моих денег не хватило бы даже на самую крохотную безделушку из его ассортимента.
За стеклянной дверью салона я ослепла секунд на десять — слишком много света. Глазам больно от разноцветных переливов украшений.
За прилавком девушка старше меня. В хлопковой рубашке, застегнутой на все пуговицы. Она сразу понимает, что я ничего не куплю, но улыбается. На улице дождь, и мне неловко оставлять следы от кроссовок на полу.
Прямо передо мной стеллаж с кольцами. Я останавливаюсь почти вплотную и завороженно смотрю через стекло. Настоящие бриллианты. Вживую они еще прекрасней.
Тело пробирает озноб — легкая курточка промокла насквозь. Я поправляю на плече большую сумку — не люблю маленькие и клатчи. Мне нужно, чтобы в дамский аксессуар умещалось все — от телефона до сепаратора. Если понадобится.
— Я могу примерить?
Конечно, мне не отказывают. Закрывают глаза на весьма скромную одежду.
Девушка приносит три бархатные подставки. Трясущейся рукой выуживаю первое кольцо. Оно большое и не подходит по размеру. Снимаю, кладу на витрину рядом. Потом следующее, следующее.
В сумке трещит телефон. Кнопочный. Обычно я ставлю его на вибрацию, но сейчас звучит мелодия — слишком громко, как в рупор.
Вздрагиваю от неожиданности и резко дергаюсь. Задеваю своим баулом витрину, смахиваю кольца. Они со звоном разлетаются в стороны.
Консультант заметно нервничает, а я охаю. Нахожу два кольца у себя под ногами. Девушка поднимает те, что за прилавком. Возвращает на постамент.
— Извините, пожалуйста.
— Не хватает одного.
— Может, закатилось?
Я ничего не воровала и полностью уверена в своей правоте. А еще со стыда сгораю. Меня бросает в жар. Собираюсь уходить.
— Постойте.
Наверное, консультант воспользовалась кнопкой охраны.
Ничтожных секунд не хватило, чтобы успеть уйти по-хорошему. Я вижу, как распахивается дверца в самом конце магазина, и оттуда показываются двое мужчин подобные волкам. Черным и цинично расчетливым. Движутся прямо на меня.
Мои ноги словно окаменели и приросли к полу.
