— Ты так чертовски романтичен, — прошипела она, поймав его губу и прикусив её до крови и застонала, когда он увеличил скорость, пока они оба не превратились в души, уничтожающие друг друга. Сиара выгнулась, замечая, как его тело идеально подходило её. Блейн перекатился, подминая Сиару под себя, и она тут же раздвинула ноги, чтобы принять его. Он зарычал, вгоняя свой член с такой силой, что двигал Сиару по кровати, пока её голова не ударилась об изголовье, и ей было всё равно. Он прыгал со скалы, и она собиралась последовать за ним через край.
— Ты моя, — прошептал он сквозь стиснутые зубы. — Моя! — взревел он, прижимаясь к ней и замедляясь, напрягаясь всем телом и изливаясь в Сиару.
— И ты мой, Король Драконов, — прошептала она, наблюдая, как её метки скользнули по его рукам и обернулись вокруг торса, только они были чёрными, а не фиолетовыми. Он посмотрел на неё, моргнул, и она приподнялась, не обращая внимания на тонкий блеск пота на теле. На каждом плече сидел дракон, сплетающийся с метками Фейри. Разве у неё уже не было его метки?
— У тебя их двое, Сиара — прошептал он, убирая её руки со своей шеи и садясь на корточки, чтобы посмотреть на неё сверху вниз. — Хотя должен быть только один — мой.
— Может, из-за твоей доминантности? — предположила Сиара, пожимая плечами и протягивая к нему руки. Он наклонился, развязал её, и они оказались на балконе. — Ты всё тут контролируешь, — прорычала она.
— Да. И ты в моём мире. Я решил, что здесь будет проще. Не думаю, что отвезти тебя домой, в твой дворец, было бы полезно.
— Так выглядел твой двор до того, как мы его уничтожили? — тихо спросила она, глядя на поросшие травой холмы, полные полевых цветов.
— Нет, — сказал он, встав рядом и обнимаю, а затем добавил шёпотом: — Вот как он выглядел.
Драконы скользили среди облаков, опускались ниже, пролетая мимо их балкона, чтобы приземлиться во дворе и с грохотом прокатиться по траве. Дети играли на улице, не боясь летающих зверей. Жизнь цвела повсюду, куда не кинь взгляд. Розы цвели на стенах дворцов и в садах, а феи танцевали на бутонах, роняя росу и пыльцу. В городе внизу громко звучал смех.
Отец Сиары уничтожил это, отнял всё у этих людей. Алазандер погасил их свет, их любовь и эту бесконечную красоту. Во дворе приземлился дракон поменьше и, остановившись, рухнул вниз. Он превратился в молодую девушку, и Сиаре не нужно было спрашивать, кто это, потому что она выглядела, как женственная версия Блейна, и была в его воспоминаниях.
— Почему ты грустишь? — спросил он, крепко обнимая её.
— Потому что мой отец забрал это у тебя, — призналась она, зная, что не станет лгать. Хотя здесь могла, но хотела, чтобы он знал правду. Сиара повернулась в его объятиях и посмотрела в глаза. — Почему всё мраморное или кварцевое?
— Потому что молодые драконы, как правило, устраивают много пожаров, — рассмеялся он. — Большинство этого не понимает.
— А наш сын, он тоже всё будет сжигать? — спросила она с напряжённым выражением.
— Совершенно верно, — усмехнулся он. — Не волнуйся, я не позволю ему поджечь тебя, ты и так достаточно горячая.
— Умник, — пробормотала она, приподнимаясь на цыпочки и целуя его.
— Скоро всё закончится, — признался он. — Наше пребывание здесь сократилось, потому что ты уже была тут.
— Я лишила тебя и этого, — воскликнула она. — Я не знала… Твой дракон привёл меня сюда.
— Всё в порядке, я хотел увидеть тебя здесь с этим, — сказал он, махнув рукой на воспоминание. — Прошли столетия с тех пор, как я мог даже представить себе всё. Я искал пару, чтобы хоть мельком увидеть дом.
Сердце сдавили тиски, когда Сиара подумала о своём доме и о семье. Она скучала по ним больше, чем могла представить, и собиралась уехать, но не могла. Она понятия не имела, где находится, и то, что она оказалась одна, пугало.
— О чём думаешь?
— О доме, — прошептала она, положив голову ему на грудь.
Недели проходили в блаженном довольстве, но с каждым днём Сиара всё больше скучала по дому, по племяннице и племянникам, и растущий живот был постоянным напоминанием о том, что они растут без неё. Блейн не изменил планов, она была уверена в этом, и всё же, казалось, опустил стены, когда был рядом с ней. Каждая ночь была блаженством, но утром он исчезал вместе с Керриганом.
Реми оставался её постоянным помощником, и Фира даже иногда присоединялась к ним, когда Сиара ходила по лагерю, навещая больных и раненых, которые отваживались оправляться на поиски новых земель для лагеря. Они недолго оставались на одном месте, и это сказывалось на людях.
Дети приносили ей цветы и танцевали, когда она принимала их. Одна сторона палатки была заполнена мёртвыми или умирающими цветами. Блейн хотел выбросить их, но Сиара боялась, что это может ранить чувства детей.
— Знаешь, если не перестанешь принимать цветы, тебе понадобится палатка побольше, — пожаловался Реми, бросив охапку цветов.
— Они следят за палаткой, как маленькие приспешники тьмы, — нахмурилась она. — И увидят, если мы их выбросим, и это ранит их чувства.
