– Нет, – говорю я охрипшим голосом. – Я не чувствую себя виноватой в том, что живу. – Я делаю вдох. – Я чувствую себя виноватой в том, что с ней случилось.
Я говорю так тихо, что не уверена, слышит ли он. Никому, кроме Джена, я не рассказывала об этом. Хотя часть меня кричала о том, чтобы я закрыла рот, что не стоит доверяться человеку, с которым я расстанусь через три недели, но, по правде говоря, с Эваном я чувствовала себя в тепле и безопасности. И что более важно, я знала, что он был достаточно силен, чтобы вынесли любое признание.
– Я очень часто убегала из дома, – продолжила я. – Гуляла с друзьями, напивалась, курила сигареты и делала разную фигню, ты же понимаешь? Грейс всегда прикрывала меня, пытаясь помочь мне прекратить. Но я не прекращала. Она всегда была идеальной. Замечательная и красивая старшая дочь, а я была такой сучкой. Я говорила ей, чтобы она не лезла в мою жизнь.
– Но в тот вечер она пошла за тобой?
– Да, в тот вечер, когда на нее напали и похитили. – Я начала всхлипывать. – Я не заметила. Я даже не знала, что она пошла за мной, пока на следующий день не выяснилось, что ее нет в комнате. А когда нашли ее тело, никто не мог понять, зачем ей понадобилось убегать из дома. Кроме меня. Я знала. – Я посмотрела ему в глаза, осознавая, что мои глаза полны вины и стыда. – Я никому не рассказывала об этом.
– Это не имеет значения. – Он гладил меня по волосам. – Это не твоя вина, – проговорил он тихо. – Это гребаный мир, в котором нет правил.
– Ты же понимаешь, что я завязала. После того дня я перестала убегать из дома и вести себя безответственно. Я стала полной своей противоположностью.
– Правда? – усомнился он. – Ты? Или твое поведение?
Я не ответила, но он был прав, и думаю, он знал об этом. Я совсем не изменилась, я просто закрылась от окружающего мира.
Он сел и притянул меня к себе. Я прижалась сильней и вздохнула. Я не любила делиться своими секретами, но это действительно умаляло боль. Точнее, было приятно делиться с Эваном.
– Ты же понимаешь, что я полная неудачница, – выпалила я. – Ты, должно быть, святой, если терпишь меня.
Его смех эхом отдался в моей груди.
– Ну, это вряд ли. Ты не неудачница.
– О, нет, так и есть. – Я закрыла глаза и вздохнула. – Ты сказал, что очень давно меня хотел, но я не думаю, что ты знаешь меня.
– Нет? Ты же сказала, что я понимаю тебя.
– Я просто хочу так думать, – ответила я.
– Нет. – Это простое и уверенно сказанное слово говорило о понимании. – Ты была права. Я понимаю тебя. Я знаю, какая ты.
– Какая я? – спросила я у него.
Я не смогла скрыть легкую неуверенность в моем голосе, но мне хотелось знать. Я должна была это услышать.
– Красивая, энергичная, умная. Ты не эгоистка. Ты умеешь сочувствовать. И, хоть ты и можешь ошибаться, ты всегда делаешь то, что считаешь правильным. И, – добавил он с озорной усмешкой, – оказывается, ты талантлива в постели.
Это меня рассмешило.
– Я знаю тебя, – повторил он. – Я прекрасно знаю, какая ты, Лина. Что ты чувствуешь. И уверен, ты знаешь, какой я. Потому что за всей этой внешне блестящей и яркой мишурой ты найдешь очень много непривлекательного и блеклого.
– А под этим всем?
– Больше яркости, – сознался он. – Но туда трудно добраться. Может быть, это только для Тайлера и Коула, но лишь Джену это удалось.
Я выпрямилась, чтобы рассмотреть его лицо.
– Это грустно, – сказала я, и тут же поняла, что все это относится и ко мне.
Кому я разрешила подобраться ко мне близко? Честно говоря, никому, кроме Джена. И больше никому: ни Кэт, ни даже Флинну.
– А твои мама и сестра?
Он медленно кивает.
– В какой-то степени. Но они далеко. Они переехали очень давно. Я редко их вижу.
– Мне жаль. – Я жалею, что коснулась этой темы.
Я вспомнила, что в многочисленных статьях говорилось о том, как ему пришлось работать на износ, чтобы они смогли уехать из Чикаго и начать новую жизнь в другом месте. А он остался управлять бизнесом, который приносил деньги, чтобы они смогли переехать.
– Это, наверное, тяжело, – произнесла я, – расти в такой среде. Когда умер твой отец, ты стал единственной опорой для своей семьи, а ведь ты был еще ребенком.
Он улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз.
– И сколько статей ты прочла обо мне?
Я пожала плечами.
– По-моему, все.
Как я и надеялась, он засмеялся.
– Писатели-фантасты не единственные, кто высасывает свои истории из пальца, Лина, – возразил он.
– Разве это неправда? Что ты заботился о своей матери и сестре?
Выражение его лица было одновременно жестким и задумчивым.
– Да, я заботился, и всегда буду. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы защитить свою семью. Пойду на любой риск, на любые жертвы, и сделаю все, лишь бы изменить ситуацию в мою пользу. И никогда не буду сожалеть о сделанном выборе, если это касается этих двух женщин.
Его слова, сказанные с такой страстью, эхом отдавались во мне, и я не могла не представить молодого Эвана, на котором лежала вся эта ответственность. И то, что он не только выжил, но и преуспел, только доказывало уникальность этого мужчины.
