С детства Элис Пауэр преследовала жестокая судьба. Она росла среди нищеты, грязи и грубости. В шестнадцать лет юная Элис пережила трагедию, оставившую незаживающую рану в душе. Прошли годы, но пережитое не дает о себе забыть. Элис нелюдима, замкнута, относится ко всем мужчинам со страхом и недоверием. Она смирилась с мыслью об одинокой жизни, которая ей суждена. Но неожиданная встреча с эксцентричным бизнесменом Кевином Брэдли пробуждает в ней давно умолкнувший интерес. Сможет ли он стать человеком, который наконец разобьет ледяной круг одиночества Элис?..
— Элис! Эл! Куда запропастилась чертова девчонка?!
Услышав оклик, Элис болезненно поморщилась. Опять этот Дон! Судя по голосу, он пьян и ищет, на ком сорвать дурное настроение. Неужели даже сегодня, в такой день, он не оставит ее в покое?
Этот хмурый, дождливый весенний день был для Элис действительно необыкновенным. В свои неполные шестнадцать лет она впервые в жизни собиралась на настоящую вечеринку с танцами. Сегодня все для нее будет впервые — нарядное платье, духи, косметика, туфли на каблуках. И совсем неважно, что это всего лишь школьная вечеринка, что платье, туфли и помада стоят сущие гроши и куплены на дешевой распродаже, — все равно это ее праздник. И Дону не удастся испортить его, как бы он ни старался.
Подумав о Доне, Элис снова неприязненно сморщилась. Дон Брейди появился в их доме десять лет назад. И все эти годы мрачный, вечно подвыпивший Дон был для девочки ожившим персонажем страшной сказки, настоящим воплощением зла. За малейшую провинность, а то и без нее на Элис сыпались пинки и пощечины. Ни слезы, ни мольбы не могли его разжалобить. А равнодушная пьянчуга — мать — не могла, а может, и не хотела защитить девочку от его кулаков…
Правда, в последнее время Дон переменился. Он уже больше не бил ее, но появилось кое-что другое: все чаще Элис замечала на себе его пристальный, какой-то ощупывающий взгляд. В его глазах то и дело вспыхивали неприятные, словно металлические, огоньки, а губы кривились в плотоядной усмешке, точно Дон видел перед собой лакомое блюдо. Этот взгляд и ухмылка пугали Элис не меньше, чем брань и побои. Она стала избегать оставаться с Доном наедине.
Задумавшись, Элис не заметила, как беззвучно отворилась дверь и на пороге ее комнатки возник Дон. Она очнулась от своих мыслей, только когда прямо над ее ухом прозвучал его хриплый голос:
— Ага, вот ты где! С чего это ты так расфуфырилась?
Испуганно вскочив, Элис отпрянула к стене.
— Я ухожу. — Она старалась говорить уверенно и твердо.
— Уходишь? Без моего разрешения? — Дон нехорошо прищурился.
— С каких это пор я должна спрашивать у тебя разрешение? — Элис гордо подняла голову.
— С таких, с каких я тебе вместо отца. Никуда ты сегодня не пойдешь, — отрезал он.
— Никакой ты мне не отец, и дома я оставаться не собираюсь! — разозлилась Элис.
— Захочу — и останешься. Мне ведь тоже охота на тебя полюбоваться. — Голос Дона вдруг резко изменился, стал неприятно вкрадчивым.
Теперь Элис перепугалась не на шутку. Что он задумал? В глазах Дона она заметила те самые огоньки, которые всегда ее пугали.
— Что тебе от меня надо? — пролепетала Элис, инстинктивно прижимая к груди сумочку, точно пытаясь ею защититься.
— Ты стала настоящей красоткой, Элли. — Дон не спускал с нее загоревшегося взгляда. — Да, да, красоткой… как это я раньше не замечал…
— Повторяю: что тебе от меня надо? — Голос Элис предательски задрожал от волнения и страха.
— Ничего особенного, милая моя. — Дон похотливо улыбнулся, распустив губы. — Не дрожи как овца и не пяться. Я тебя не съем.
Но перетрусившая не на шутку Элис продолжала тихо двигаться назад, затравленно озираясь по сторонам. Бежать ей было некуда: Дон перекрыл путь к двери, а прыгать из окна было бы безумием — они жили высоко.
Внезапно девушка вздрогнула от неожиданности и ужаса: она почувствовала, как Дон провел рукой по ее щеке. Дернувшись, словно от удара, Элис рванулась к двери, но Дон тут же перехватил ее, больно сжав плечи:
— Куда? Сбежать надумала, маленькая шлюха?
Облапив Элис, Дон притянул ее к себе. Задыхаясь от бьющей в нос вони перегара, девушка пыталась увернуться, но хватка у Дона была поистине медвежья. Сдавив Элис локти, он грубо откинул ее голову назад и впился в губы жадным поцелуем.
Дико взвизгнув, Элис забилась в его руках словно пойманная рыба. Ей удалось лягнуть его ногой в колено. Дон охнул, но ее не выпустил. Вместо этого он размахнулся, и Элис ощутила жгучую боль на щеке. От удара ее голова мотнулась, как у тряпичной куклы. За первой пощечиной тут же последовала вторая.
— Брыкаться вздумала, дрянь ты этакая? Я тебе покажу!
Зажав девушку в углу между шкафом и стеной, он ухватил одной рукой ее беспомощно дергающиеся руки, а второй рванул застежку на платье. Элис почувствовала, как к ее коже прикоснулись грубые пальцы Дона. Она громко закричала.
— Заткнись, а то голову сверну, — прошипел Дон прямо ей в ухо. Его рука тем временем продолжала шарить по ее телу, лезла в лифчик, пытаясь нащупать грудь девушки. От страха и отвращения Элис затошнило. Она сделала еще одну попытку вырваться — и снова напрасно.
Дон сгреб ее в охапку и прижал к себе. Задыхаясь, Элис чувствовала, что вот-вот потеряет сознание. Все ее безнадежные попытки вырваться только приводили Дона в еще большую ярость.
— Я тебе покажу, стерва, я тебе сейчас покажу… — хрипел он, грубо тиская груди Элис, шаря по ее животу в поисках резинки от трусиков. — Вырядилась, как распоследняя шлюха, размалевалась для своих сопляков… Раз им можно, то и мне тоже… Я тебе сейчас задам, потаскушка малолетняя…