— Для твоего гарема? — поддразнила я, борясь с ревностью. Если честно, этот мужчина был роскошным, желанным и одиноким. Только потому что он никогда не приводил женщин к Джену, странно было думать, что он испытывает недостаток в женском внимании. Во всяком случае, та рыженькая чувствовала себя довольно комфортно у него на коленях.
Эта мысль тоже не особенно меня радовала.
— У меня много вещей, — сказал Эван и нажал на газ, — гарема среди них нет.
Я не ответила, но начала наслаждаться поездкой и улыбнулась.
Движение было ужасным, и нам потребовалось почти сорок пять минут, чтобы добраться до Лейк-шор-драйв и квартиры дяди Джена, вернее, уже моей.
Эван управлял машиной такими же нежными, но твердыми движениями, которыми управлял мной. И «Тандерберд» был так же отзывчив. Сейчас одна его рука свободно лежала на руле, а вторая — на моем бедре, где она находилась почти всю дорогу. Она просто лежала там, большой палец слегка поглаживал меня почти бессознательно, но я знала, что это было специально, чтобы свести меня с ума.
Если честно, я больше не волновалась о ветре в моих волосах и солнце на плечах. С каждой милей, каждым футом, каждым метром мы приближались к квартире, и я хотела только выбраться из машины и оказаться в его объятиях. Предвкушение убивало меня, и несмотря на то, что во время поездки он лишь невзначай меня касался, мое тело было на пределе. Ритм двигателя, вибрация от езды и присутствие этого мужчины — все это доводило меня до предела.
Когда до квартиры оставался всего квартал, и я уже видела возвышающееся бетонное здание, Эван повернулся ко мне.
— Может, нам просто остановиться? — спросил он. — Развернуться по Шеридан Роуд и поехать через Висконсин до канадской границы?
Черт, нет. Я хотела прокричать это. Чтобы он даже не думал так меня дразнить. Но я уже потеряла в этой игре столько очков, поэтому просто откинулась, закрыла глаза и безразлично пожала плечами.
— Как хочешь, — сказала я и открыла глаза, чтобы посмотреть на него. — Ты же все контролируешь, правда?
Он поперхнулся, затем нажал на газ, и мы проехали дом. Я сдержала проклятие, не веря, что он разгадал мой блеф. Потом он искоса посмотрел на меня, и нажал на тормоз.
— Эван!
— Забудь о Канаде, — сказал он, выворачивая руль в крутом левом развороте, и ускоряясь по направлению к зданию. Когда он подъехал к стойке парковщика, в его глазах горел огонь. — Я хочу тебя обнаженной.
— Ох…
Пока парковщик открывал для меня дверь, Эван доставал из багажника кожаный чемоданчик. Он бросил ключи парковщику, взял меня под руку и повел внутрь. Я прекрасно ориентировалась в здании — в конце концов, я тут жила — но сейчас все выглядело сияющим и новым. Дворецкий более парадным, а консьерж более приветливым. Полированные каменные стены блестели, а стальные двери лифта приглащающе открылись. Я по-другому смотрела на мир, предчувствуя что-то потрясающее. Предчувствуя Эвана.
В лифте больше никого не было, и кабина была в нашем распоряжении. Как только мы вошли в нее, он подошел ближе, уперевшись руками в деревянные панели, прижав меня своим телом.
— Помнишь аллею?
От смеха меня удержала лишь сдержанная чувственность его слов. Помнила ли я? Как я могла забыть?
Но я этого не сказала. Я просто кивнула.
— Ты помнишь, что я хотел с тобой сделать?
В приступе внезапного смущения я не смогла посмотреть ему в глаза. Но я кивнула. Каждое слово отпечаталось в моей памяти.
— Скажи мне.
Мой желудок сжался в узел, но все остальное тело задрожало в предвкушении.
— Что?
Он наклонился, и я почувствовала, как его губы касаются моего уха, посылая разряды прямо мне между ног.
— Скажи мне, что я тебе говорил. Скажи, что я собираюсь сделать.
— Я… — Я хотела возразить, но один взгляд на его лицо смешал все планы. Я быстро отвела глаза. Когда я заговорила, мой голос был таким тихим, что я не уверена, слышал ли он меня. — Ты сказал, что хочешь сорвать с меня одежду. Что хочешь держать мою грудь в руках, зажав соски между пальцами. — Словно в ответ, мои соски напряглись, а грудь отчаянно захотела прикосновения.
Он протянул руку и расстегнул заколку, которая удерживала мои волосы. Они рассыпались по моим плечам, и он запустил в них пальцы, приподнимая их и наклоняясь еще ниже к моей голой шее. Я вздрогнула, готовая сойти с ума.
— Я впечатлен, — пробормотал он. — Что еще?
— Ты… Ты сказал, что хочешь отшлепать меня. Связать меня. — Мое дыхание прервалось, и я собрала все мужество, затем отстранилась, чтобы видеть в его глазах отражение жара, бушевавшего во мне. — Ты сказал, что хочешь заставить меня кончить.
Его глаза потемнели от моих слов, его лицо оставалось бесстрастным, словно любое движение могло вызвать взрыв. На мгновение мы только смотрели друг на друга, воздух между нами вибрировал, а все мое существо изнывало от желания его прикосновения.
Когда он наконец заговорил, его голос был хриплым.
— Я все это говорил. И хочу еще много того, о чем не говорил. — Он провел пальцем по моему подбородку. — Ты сказала, что тоже этого хочешь. — Он замолчал, и тишина тяжело повисла между нами. — Ты все еще этого хочешь?
