Я не знаю, какая именно картина развернулась в моей голове. Что-то необузданное и романтичное, скорее всего, потому что в тот момент, когда он отвернулся, я почувствовала горячую волну разочарования. И она, естественно, сразу же сменилась ужасом. Мог он понять, о чем я думаю? Будет ли он теперь думать обо мне, как о неуклюжей племяннице Джена? О той, которая воспылала к нему щенячьими чувствами?
Черт, эта мысль была ужасна.
— Эй, Энжи, — позвал Джен, и его слова заставили меня двигаться, словно веревочки марионетку. — Ты присоединишься к нам на бургеры?
— Я… — Слова застряли у меня в горле, и я знала, что не могу остаться. Мне нужно было пространство. Черт, мне нужен был воздух. — Я… Думаю, я заболела, — выпалила я, затем повернулась и побежала обратно в дом, уверенная, что мои щеки полыхают, словно огонь.
Я пыталась сконцентрироваться на телевизоре. На книге. На ерунде в интернете. Но ничто не могло занять мое внимание. Мой разум был переполнен Эваном, и я легла спать пораньше. Я почувствовала удовольствие, проведя рукой по животу, потом проскользнув под трусики; с закрытыми глазами я ласкала себя, представляя, что это были пальцы Эвана. Его пальцы, его язык и каждый сантиметр его тела.
Эта фантазия стала моей любимой, я часто представляла себе его ночами следующие несколько лет. К счастью, я больше не убегала всякий раз, как Эван появлялся на горизонте. К счастью — потому что Джен по-отцовски привязался к этой троице, и они стали частыми гостями в его доме. И поскольку я не собиралась провести все лето взаперти, я начала выходить. К августу я уже считала Тайлера и Коула старшими братьями. Что касается Эвана, к нему по-братски я относиться не могла, но по крайней мере научилась поддерживать беседу, не представляя прикосновение его губ.
Джен называл их тремя псами-рыцарями, потому что название три мушкетера было недостаточно оригинально для таких уникальных людей.
— Кроме того, — пошутил он однажды вечером, обняв меня за плечи и ухмыльнувшись парням, — у меня есть свои рыцари и своя принцесса.
Эван остановил на мне свой гипнотический взгляд, очевидно, обдумывая это замечание.
— Это ты?
Я замерла, пораженная вопросом. Грейс всегда была принцессой, а я шутом. Но теперь, когда она умерла, я надела мантию, хотя она мне совершенно не подходила и была неудобной.
Он наблюдал за мной, его взгляд не отрывался от моего лица, пока я подбирала ответ, и на секунду мне показалось, что он увидел девочку за фасадом и громким именем. Мне показалось, что он увидел меня.
Потом он растянул губы в дежурной и фальшивой улыбке, и волшебство разрушилось.
— Просто в сказках принцессы всегда становятся приманкой для дракона.
Я не имела понятия, как должна на это ответить, и эта неловкость заставила меня вскипеть и взорваться, когда Тайлер и Коул заржали, а Эван хвастливо ухмыльнулся, словно говоря: «Я снова выиграл».
— Не беспокойся за меня, — сказала я холодно, — я не стану приманкой для дракона.
— Нет? — Он осмотрел меня с ног до головы, и от меня потребовался весь самоконтроль, чтобы просто остаться стоять, пока его глаза скользили по мне. — Что же, думаю, увидим, — произнес он наконец и, не говоря больше ни слова, развернулся и вышел из комнаты.
Я смотрела, как он уходит, чувствуя желание и неудовлетворенность. Я хотела чего-то… большого и необузданного. Чего-то вроде испепеляющего и волнующего чувства, которое разжигал во мне горячий медленный взгляд Эвана.
Чего-то? Ой, ладно, какая чушь. Я точно знала, чего хочу или, точнее, кого хочу. И он только что вышел, настолько же незаинтересованный мной, насколько я была пленена им.
Сдерживаясь, чтобы не нахмуриться, я увидела, что дядя смотрит на меня со странным выражением лица, и в первый раз я испугалась, что он знает мой секрет: я чувствовала к Эвану Блэку нечто большее, чем школьную симпатию. И каким-то образом я должна была что-то с этим сделать.
Я испустила страдальческий вздох, перед глазами все еще стоял почти волшебный образ Эвана в смокинге. Я не знала, был этот вздох очаровательно оптимистичным или же печально жалким. Я знала только, что несмотря на пошедшие годы и отсутствие интереса с его стороны, мое влечение к Эвану Блэку не померкло.
Всего на миг я позволила себе роскошь фантазии. Его палец под моим подбородком нежно надавливает на кожу, чтобы поднять мое лицо. Его прикосновение должно быть мягким. Но твердым. Его запах — мужественным и пьянящим.
— Энжи, — сказал бы он, — почему, черт возьми, мы не сделали этого раньше?
Я бы приоткрыла рот, чтобы ответить, но он бы прервал меня поцелуем, горячим, открытым и настолько требовательным, что я бы растаяла в его руках, а наши тела бы пронизывало электричество, бурлившее во мне, сосредоточенное между бедер, заставлявшее меня извиваться. Заставлявшее меня желать.
— А вот и она.
