К вечеру следующего дня я и появился на Троекуровке. И даже где-то мне повезло, потому как достаточно быстро вышел на след мальца. Убивать его я не собирался. Хотел лишь удостовериться в том, что меня заказал именно Каменецкий. Вернее, его слуга. И если это так, то взять в оборот уже слугу и допросить с пристрастием.
Очень уж хотелось выяснить, в чём именно причина открытой на меня охоты, и прекратится ли она, если княжича не станет. Понятно, что его гибель не обрадует княжеский род. Но сомневаюсь, что они станут охотиться на меня. В случае, если это случится на дуэли. Ну бывает такое, что клинок попадает в голову. Тут даже и в глаз-то необязательно, можно и в лоб, шпага управится с этим без труда. Ну и сразу же под бочок к Аничковой, чтобы не сам по себе, а с крепкой спиной. Боярышня Зарецкая в этом случае не пляшет, ведь Михаил жених Ольги, и её род захочет моей крови ничуть не меньше.
И вот когда я уже уверился в том, что разговор с Тихоней состоится, передо мной появляется Беляев с парочкой городовых. Похоже, я недооценил его и слишком уверился в своей маскировке, хотя ещё вчера убедился в её слабости. Ну что тут сказать, ошибочка. Двойная.
— Не стоит, Никита Григорьевич, — покачал головой Беляев.
— Ладно, — принимая склянку, произнёс я.
Сковырнул пробку и опрокинул зелье в себя. Тут же под ложечкой появилось ощущение тянущей опустошённости. Ненавижу это состояние. Но ничего не поделаешь, придётся потерпеть, пока не закончится дознание. Я одарённый, убитые простолюдины, к тому же ещё и лихие, покушавшиеся на меня. Открытие порталов в неположенном месте и использование боевых рун потянут на серьёзный штраф. Так что в любом случае обойдусь вирой. А с этим я уж как-нибудь разберусь.
Вскоре подкатили сани с городовым на облучке, и Беляев усадил меня в них. Опутал «Ловчей сетью», после чего устроился рядом и велел трогать. Предосторожность вполне оправданная. Даже при том, что я сейчас бездарь, мою воинскую подготовку это не отменяет. Он, может, и более опытный боец, но к чему создавать себе сложности, если можно этого избежать. Вот и сижу спелёнатый.
— Алексей Игоревич, а нам разве не направо надо было? — удивился я тому, что мы миновали нужный поворот.
— Нас ожидают в царском полицейском приказе, — ответил околоточный надзиратель.
— С чего бы убийством подлых людей, и уж тем паче лихих, заниматься полицейскому приказу? Разве это не подведомственность полицейского участка? — не смог я скрыть удивления.
— Так и есть. Но, помимо этого, вы подозреваетесь в убийстве княжича Каменецкого Михаила Антоновича.
— В чём меня подозревают⁈ — взвился я.
И совершенно напрасно. Если прежде я сидел вполне комфортно, то стоило рыпнуться, как «Сеть» тут же сработала и уплотнилась, лишая меня свободы движений. Продолжу дёргаться, и она ужмётся ещё больше. Удушить не удушит, но сдавить до затруднения дыхания вполне может, как в итоге и не даст пошевелить даже мизинцем.
— Когда его убили? — успокоившись, спросил я Беляева.
— Мне сообщили час назад, — не стал он игнорировать мой вопрос.
— И где это случилось?
— На Замоскворецкой стороне, недалеко от моста в Китай-город.
— Вы же знаете, что это не мог быть я.
— Учитывая то, как вольно вы перемещаетесь по столице посредством порталов, это вполне возможно.
— Воспользуйся я порталом, и вы об этом узнали бы. Ведь это ваша земля, не так ли?
— И тем не менее.
— Что, компаньонов ваших пожалели? Или понадобился козёл отпущения?
— За компаньонов можно и в морду получить, Никита Григорьевич. Я за порядком поставлен следить и долг свой исправляю честно. Подозрения же в продажности воспринимаю как оскорбление.
— Отчего же тогда тати по улицам вольно ходят, да ватаги открыто пропивают в трактирах награбленное?
— Знать и иметь доказательства не одно и то же, сударь. Я знаю многое, но суду потребны улики и видоки, а по-иному вора выпустят, и он ещё надо мною потешаться станет. А это не лучшим образом скажется на моём авторитете. Начну без суда учинять расправы, то протяну недолго. Либо сам под судом окажусь, либо лихие удавят. А так у нас негласный договор, возьму или упокою по закону, то всё по чести. Потому тати ни меня не трогают, ни городовых моих. А коли кто краёв не увидит, так того свои же порешат и труп под двери околотка подбросят.
— Выходит, с лихими людьми вы по закону, а со мной можно и преступить его?
— Отчего же. Минимум пятерых вы убили, Никита Григорьевич. И либо сами покажете, где оставили трупы, либо вас будут пытать, и вы всё одно укажете, где они. И порталы на улицах города открывали, и боевые руны применяли, а потому право задержать вас у меня есть.
— А как же быть с убийством княжича? — невесело хмыкнул я.
— Даже если это не вы убили его, то лишь потому, что не успели. Потому как умысел имели. Возможно, из-за угла, быть может, на поединке, этого я не знаю. Моё дело доложить о своих соображениях.
— Как и о том, что я в этот момент находился на Троекуровке. И только не нужно мне говорить про порталы.
