После двух геймов объявили перерыв, Бабонов хлопнул по колену своего соседа – стремного блеклого переростка по прозвищу Морфинист – и решительно направился к правой трибуне, где на первом ряду тренер обтирал полотенцем вспотевшую соперницу.
Морфинист с Адамом поперлись за ним. Подойдя сзади к крепкому мужику в тренерской синей футболке, Валера приставил перочинный нож к его шее и на ухо прошипел:
– Слышь, ты, козел. Если твоя девка ща не поддастся Дине, вечером будешь на пере сидеть.
В это же время Морфинист лапал за пышную грудь пивную официантку и тоже нашептывал ей что-то мерзкое в пламенеющее ухо с каплевидной сережкой. Соперница часто моргала, трясла головой и по-рыбьи хватала ртом воздух.
В следующем гейме зрители недоумевали. Блондинка стояла посреди поля, пропуская один мяч за другим. Табло стремительно меняло цифры в пользу Кацман. Сама Дина растерянно подавала, не встречая никакого сопротивления.
– Понял, как надо помогать девочке? – спросил Валера у Адама.
– Понял, – закивал сын ювелира, удивляясь, как просто управлять соревновательным процессом.
В следующем перерыве разъяренная Дина по трибунам направилась прямо к Бабуину. Она выглядела дрожащей нитью накаливания в и без того перегретой лампе.
– Валера, бл…, какого хрена? Я и так выигрывала! Зачем ты опять лезешь к моим соперникам??? – Ноздри ее раздувались, возбужденные соски, пробивая толстый лифчик и насквозь мокрую футболку, готовы были пулями улететь в обидчика.
– Да Дин, перестань, – Бабуин тянул каждое слово, – зырь, жара какая, а ты паришься, носишься, суетишься. Так и сердце может остановиться.
– Немедленно скажи Аделине, чтобы она играла! – приказала Дина, упирая ракетку между ног Бабонова. – Понял? Ща без яиц останешься! – Она еще крепче втиснула свой инструмент в бандитский пах.
– Эту лошадь зовут Аделиной? – влез в разговор Адам.
– Не лошадь, а прекрасная спортсменка! – гневно зыркнула на него Дина. – А это еще кто? – обратилась она к Валере, кивая в сторону Асадова.
– Это Адам, твой будущий муж, – сообщил Бабуин. – Дина, убери на хрен ракетку, я ща тебе ее сломаю вместе с рукой.
– К Аделине галопом, понял? – взвизгнула теннисистка. – А ты, будущий муж, запахни ширинку!
Адам в ужасе понял, что не застегнул штаны, пока бегал по малой нужде.
Морфинист был послан к Аделине трубить отбой. А гневная Дина продолжила свой танец с ракеткой на радость публике.
– Все пропало, – помрачнел Адам, – теперь я всю жизнь буду для нее лохом.
– Не ссы, – подбодрил Валера. – Все разрулим.
После матча, когда Дину поздравляли с победой, компашка вразвалочку двинулась к ней, чтобы пожать руку.
– Ну что, помощник! – кинулась на шею Валере уже подобревшая Кацман. – Чуть мне всю игру не сорвал.
– Короче, ты суть поняла или нет? – нежно отстранил ее Бабуин. – Теперь ты маруха вот этого кренделя. Видал, как он на тебя реагирует? Аж ширинка разошлась!
Яблочно-красная Дина вдруг сменила оттенок в сторону огненного граната, опустила глаза и протянула Асадову руку.
– Дина, – назвала она имя, которое зелеными буквами светилось на гигантском табло.
– Адам, – сжал он ее влажную ладонь и приложил к жеваной рубашке. – Ты так красиво летала…
– А ты уже полгода ходишь за мной по пятам. – Она прижала к лицу ракетку, расчерчивая щеку и нос мелкими клеточками переплетенных струн.
– Хожу, – признался Адам, покраснев в ответ.
– Ну ладно, голубки, – Валера краем майки утер пот с лица, – дело пошло… А мы за мороженым и на речку, пока не сдохли от жары. Морфинист вон уже Аделину сисястую кадрит…
На этом месте старик останавливался и переводил дух. Моня вздыхал, зная, что вторая часть истории будет куда драматичнее.
– Может, не надо дальше? – спрашивал пса ювелир.
– Буф-буф, – возражал Моня.
Он не хотел слушать новости по телевизору. Он смаковал каждое слово хозяина, который всякий раз, вспоминая этот матч, молодел, свежел, менял скрипучие оттенки голоса на звенящие, ронял слезу на шершавые страницы и растирал морщинистую щеку кулаком. Моня вылизывал его лицо языком, улавливая соль вкусовыми сосочками, и снова укладывал голову на страничный разворот. Затем приподнимал правое, не совсем оглохшее, ухо, в святой готовности услышать все, что не расслышала в свое время она – Дина Кацман, мастер спорта, заслуженный тренер России.
– Тогда про грозу? – улыбался Адам Иванович.
«Про грозу», – в подтверждение его слов Моня прикрывал шерстяные веки.
