Вася рванул над городом, перепрыгивая с одной крыши на другую. Под ним плотной вереницей по серым весенним проспектам плелись машины. Дневные озабоченные люди сновали туда-сюда, образуя пчелиные скопления на площадях и возле метро. Воздух, сырой и рыхлый, обволакивал город пеленой, не давая разомкнуть веки после долгой зимы. Вася втягивал его ноздрями, безошибочно определяя по запаху местоположение Тимоши.
Ребенок пролез в форточку, просочился сквозь серый тюль и увидел застывшую каменную фигуру парня на стуле посреди комнаты. Рядом разметался пустой диван с выпирающими костями-пружинами. На нем остывало грязное белье, пахнущее болезнью. Возле, в тарелке на табуретке, среди соломки мяса и колбасы плавали кружочки жира и оливки. Солянка была восхитительно ароматной, эксклюзивной, ресторанной и никак не вписывалась в гнетущую атмосферу тяжелой утраты.
Вася подплыл к Тимоше, сел на колени и прижался к животу. Фрик машинально обнял его и погладил по голове.
– Ты сильный, – сказал Вася, – ты выдержишь. Я попрошу Ази, чтобы он присматривал за тобой.
Тимоша еще крепче прижал ребенка к себе и двинул губами, обвитыми кольцами, словно блокнот спиралью.
– Как жалко, что она не родила мне брата. Такого, как ты. Сидели бы вместе и плакали, – прошептал он.
Крупная капля миновала границы века и поплыла по шрамированной щеке, огибая островки металлических шариков в районе ямочек. Вася крошечной ладошкой попытался вытереть слезу и прислонился губами к уху фрика, похожему на подушку для иголок – у профессиональной швеи.
– Последние ее слова были о тебе, – шепнул малыш. – Ей страшно, что ты еще такой маленький.
– Я большой, – по инерции, будто споря с мамой, ответил Тимоша. – Скажи ей, чтобы она не беспокоилась.
В кармане джинсовой куртки зазвенел телефон, разрывая тишину комнаты звуками бестолкового рэпа.
Фрик заученным движением поднес трубку к уху и на автомате произнес:
– Слушаю.
– Это Вадим… Хирург… Я не смог ее спасти…
– Я знаю, – отрешенно сказал Тимоша. – Лысый малец мне уже сообщил…
– Какой лысый малец? Что с тобой, Тим? У тебя жар? Ты бредишь?..
Парень выронил телефон на пол, и тот еще долго кричал надрывным голосом, задавая в пустоту какие-то странные вопросы.
Тимоша оттопырил губу и начал медленно откручивать болты, один за другим вынимая из дыр стальные лабреты и бананы. Фрик бросал их на пол, и, отскакивая, как капли дождя от асфальта, они издавали легкий звон в гулкой, безнадежной, осиротевшей комнате.
Оставив Тимошу погруженным в транс, Вася вылетел из окна и уже было направился на крышу больницы, как краем глаза заметил малышей на дворовой детской площадке. На фоне темного снега с вкраплением собачьих экскрементов они выглядели божьими коровками – в красных и желтых комбинезонах с темными точками шапочек и перчаток.
Вася решил на секунду приземлиться, чтобы рассмотреть своих ровесников поближе и уже потом отправиться в путь. Спустился, сел на краешек песочницы и, завороженный, застыл на месте.
Дождь закончился. Трое карапузов – двое мальчиков и девочка – копали совочками грязный снег, мешая его с оттаявшей землей и песком. Парни набивали смесью большое зеленое ведерко, а девчушка утрамбовывала ее глубоким совочком, активно барабаня и разбрызгивая коричневые капли на нарядные пуховички и светлые мордашки дружков. Затем ловким движением переворачивала ведро и радостно визжала. Но масса в виде пирамидки тут же предательски рассыпалась, образуя надгробный холмик. Девчонка вскрикивала от обиды и начинала колотить по холмику совком, стирая его с лица земли. В это время мальчишки, утешая капризулю, вновь насыпали ей полное ведерко снежной грязи и давали следующий шанс.
Вася обомлел. Ничего увлекательнее этой бессмысленной игры он в своей жизни не видел.
Малыш кинулся рыть снег с желанием высвободить чистый клейкий песок, но в реальности под его руками не происходило никакого движения. Он греб ладошками и даже чувствовал, как сквозь пальцы струятся песчинки, но малышня этого не замечала.
– Марта! Встань с коленок, промокнешь! – крикнула девчушке молодая мама, оторвавшись от экрана телефона.
«Марта! – ахнул Вася, пробуя на языке необычное имя. – Как восхитительно рифмуется с началом весны! Как сочетается с ее льдинками-глазками и капризным красным носиком!»
Тем временем Марта, разгромив в хлам очередной неудавшийся кулич, распахнула своенравный рот и завыла сиреной. Пацаны, вздрогнув от неожиданности, тоже подключили басы, поддерживая подругу удивительно стройным трезвучием.
Сердце Васи разрывалось от отчаяния и безысходности. Казалось, нет трагедии могучей, чем эта бесконечная боль. Человеческая смерть, которую он наблюдал каждый день, не шла ни в какое сравнение со сломанным куличом надежд. Умирая, люди всего лишь навсего переходили из одного состояние в другое, куда более комфортное, в то время как с разрушенной пирамидкой из снега, песка, земли и собачьего говна надо было как-то влачить земную жизнь дальше.
