– Считай, что расплатился за украденный бриллиант. – Греков, качаясь, попытался встать и натянуть пуловер, но беспомощно рухнул на ковер.
К нему на четвереньках подполз Вадим со скальпелем в руках.
– Прости меня, – сказал он.
Так они стояли на коленях, в брюках и с голыми торсами, обняв друг друга за липкие плечи. Светлая спина писателя с созвездием родинок перетекала в смуглые бицепсы хирурга с дорожкой оспинок от неудачной детской прививки. И будь они инсталляцией в музее современного искусства, эксперты точно бы нашли в этом монументе тайный, сакральный, мало кому доступный смысл.
В тот день Мира два часа простояла в пробках на Рублевке и опоздала где только могла. Около куриного домика ее ждал постоянный клиент в сером длинном плаще и шляпе. Причем в такой одежде он приезжал и зимой и летом.
Мира предполагала, что это плащ-трансформер со множеством вариантов подкладки – от тонкого шелка до песцового меха. Со шляпой мужчина не расставался нигде. Раздеваясь в Мирином кабинете-шкатулке, клал ее рядом на стол. Тхор не исключала мысли о прослушке, вмонтированной в подбой или окантовку.
В первую встречу клиент не назвал настоящего имени, но предложил величать его Марком. Приезжал Марк уже десятый год подряд, оставляя черный «Ламборгини» с водителем за тыльной стороной куриного дома.
Судя по раскладам, которые заказывал Марк, он был кем-то из правительства. Платил щедро, задерживался на несколько часов. Обычно в день приема «серого» человека Мира никому больше визитов не назначала.
– Что же вы мерзнете на улице? – оправдывалась Тхор, вылезая из «Мерседеса». – Прошли бы внутрь, погрелись.
– Вся моя жизнь проходит в кабинетах, Мира, – улыбнулся Марк. – Так что постоять лишние полчаса на морозце – одно удовольствие. Истлевшая листва, знаете ли, спешащие люди, продрогшие кошки, – указал он на дрожащую черную Маню, что безуспешно пыталась подлезть в заколоченный подвал. – Чуете, какой будет зима?
– Какой? – переспросила Мира.
– Тяжелой. Очень тяжелой. Пожалуй, самой тяжелой за последнее десятилетие.
Марк мыслил глобально. Его не интересовала безответная любовь, семейные проблемы, собственное здоровье. Он со товарищи вершил судьбу страны, пытаясь с помощью Миры заглянуть за горизонт логических прогнозов. Поэтому, увлекшись серьезным многоступенчатым раскладом, Тхор не придала значения мужику, который ворвался в ее кабинет, представился таксистом и отдал ей черный мешочек.
– От этого, как его… ну самого первого. Из Библии, – споткнулся он о пристальный взгляд «серого» человека.
– Адама Ивановича? – уточнила Мира.
– Его самого.
Тхор кинула бархатный сверток в ящик стола и продолжила сеанс с Марком. Вечером, пытаясь найти ключи, она вновь наткнулась на ворсистую ткань и нащупала там нечто величиной с горошину. Вынула кристалл, потерла между большим и указательным пальцами, обнаружила странную фигуру внутри, приблизила к глазам и отпрянула, отбросив бриллиант на стол.
– Так вот в каком виде ты хозяйничаешь на Земле! – воскликнула Мира, узнав в камне знакомый лик из снов. – Теперь понятно, почему Адам рванул в Тибет. Исполняешь желания, поганец?
Со стороны ее бурчание напоминало разговор с человеком, бесконечно родным и изрядно осточертевшим.
– И до меня добрался, значит. Хочешь поиграть? А давай!
Пока она перебирала мелочовку на столе, наводя порядок, черный мешочек из-под камня упал с левого края и застрял в щели между столом и пузатой тумбочкой на кривых ножках.
– Черт с тобой, потом подниму, – пробормотала Мира и бросила бриллиант во внутренний карман крупного шопера, в котором банковские карты мешались с палетками теней, губными помадами всех оттенков, двустворчатым зеркальцем, муфтой от автомобильных дворников, мини-отверткой, бог знает, на какой случай, и парой паучей влажного кошачьего корма, предназначенного для Жюли.
Тхор спешила в соседний дом, где решила снять квартиру, устав от многочасовых пробок. Идея обзавестись промежуточным жильем поближе к работе пришла ей после того, как Адам вздумал продать свою жилплощадь. Она прекрасно знала, что старик никуда не уедет и вскоре вернется за ключом. Но мысль о собственном уголке возле Грекова показалась ей конструктивной. «Уголок», впрочем, составлял сто двадцать квадратных метров и вполне удовлетворял Мирину гигантоманию. Его хозяева, семья музыкантов из шести человек, уезжали в свою резиденцию в Болгарию и ждали Тхор к девяти вечера.
Без пятнадцати Мира выскочила из кабинета и тут же наткнулась на взволнованного счастливого ювелира с собакой и низкорослой пожилой женщиной в элегантном пальто, со звонкими ультрамариновыми глазами.
– Уже? – споткнулась о порог Мира. – Приехали из Тибета?
– Ай! – махнул рукой Адам Иванович. – К черту Тибет! Моя Диночка вернулась!
Мира обняла старика и тут же прижала к себе Дину, будто знала ее тысячу лет.
– Сказочный поворот событий, не правда ли? – засмеялась Тхор. – Вот ваши ключи. От квартиры и мастерской. Деньги вернете на мой счет как сможете.
