Не уверена, что проснулась. Тонкие тени скользнули в слабом свете фонариков. Возможно, они решили, что я ещё сплю, но Элис растормошила мой мозг окончательно. Мне хватило ума не сорваться сразу с места, а краем глаза пронаблюдать, как главнокомандующий и девушка отползли от палатки подальше, слившись в одно чёрное пятно. На фоне багровых стенок их всё равно было видно, они будто превратились в существо с несколькими ногами. Доходяга села на корточки, затем припала локтями к полу. Над ней загнулся каракулей главнокомандующий, прилипший сзади к её бёдрам, заляпанным дерьмом. Он двигался сначала медленно, затем явно нарастил темп. Замарашка сдавленно стонала, и трудно понять, рада она была или же испытывала боль. Юноша в свою очередь сопел и громко дышал, глотая ценный воздух всё больше и больше.
Не прошло и пары минут, как он застыл, просипел и что-то смахнул рукой со спины девушки. Та упала головой на мясо Сарсура, поджала ноги к животу. Так и осталась валяться, пока главнокомандующий в сжатом кулаке что-то не утащил в палатку. Тут же поднялись крики — юношу выгнала наружу Разведчица, смазывающая что-то с живота. Её обрюзгшее лицо полнилось отвращением, а молодой парень, сгорбившийся от стыда, вернулся к девушке. Снова загнул её как прежде и принялся душить. Я не верила глазам, считая это игрой полумрака и моего уставшего мозга. Не знаю ведь до конца,
У меня вибрировали челюсти. Я не могла поверить в то, чему стала невольным свидетелем. Думая до этого, что они сохранили рассудок, я фатально ошиблась. Они все сошли с ума, и если меня не сожрут и не затрахают до смерти тараканы, то я стану такой же. Буду голой прижиматься к внутренностям огромного насекомого и пожирать своих насильников. Словно окунусь в самые глубокие и мрачные фантазии, в какой-то момент превратившиеся в реальность. Такова она сейчас, и я вновь настоятельно попросила Элис вколоть мне побольше снотворного. В этот раз и подумать не успела, как перед глазами всё пропало…
Они не давали покоя ни мне, ни себе. Замарашка прыгала вокруг палатки, пока тучная Разведчица пыталась доспать последние минуты. Главнокомандующий припал лбом к стенкам и с размаху ударялся головой о твёрдую поверхность. Недостаточно прочную, чтоб раскроить голову, но урон он себе наносил, без сомнения. Мерзкие влажные звуки раздавались как метроном, и брызги крови, смешанной из человечьей и тараканьей, летели во все стороны. Та же тьма, то же безумие, щекочущее за ухом. Оно не настигает внезапно — оно поедает частичка за частичкой, пока не обнаружишь в своём теле большинство инородных соединений. И всё меньше тебя в тебе.
Я боялась подать знак, что уже проснулась и готова последовать за ними. Они обещали проводить в Город, и я даже такой сумасшедшей идее повинуюсь, лишь бы покинуть эти квадратные метры. Они пахнут дерьмом, по́том и приближающейся смертью. Слишком мало пространства и воздуха, слишком много чужих людей, тоже не знающих, что делать со своими жизнями. И спросить некого — ответ только у тех, кто давно слился с мясом Бога тараканов.
Замарашка прыгнула в мою сторону. Я насторожилась, взвела затвор на ПП, тот задрожал в ладони. Но ни одного движения моих мускул, я выжидаю, чтоб ответить в самый внезапный момент. И сложно поверить, но не пришлось и пальцем пошевелить, доходяга застыла на месте метрах в двух от меня. Смотрит в мои глаза, пока её зенки жутко мерцают в свете моих фонариков. Я выдала себя, начав волочить кружочки по стенкам из плоти, по палатке, по наказывающему себя главнокомандующему.
Разведчица, словно движимая общим разумом, выбралась из укрытия и встала чуть поодаль. Она чесала своё жирное тело, для этого ей пришлось приподнять изрядно обвисшие груди. Под ними мокрые пятна блестели особенно сильно. Она зевнула и подошла к юноше, который слишком увлёкся самоистязанием. Разведчица с силой оттолкнула главнокомандующего, и тот плашмя спиной завалился рядом с палаткой. Она принялась хлестать его по щекам, шепча что-то на своём хриплом, гиблом языке. Замарашка приняла это за игру и, хохоча, прыгнула к остальным. Разведчица кулаком отправила её в нокаут. Худющее тело свалилось в темноте, с моего места не разглядеть даже.
