Россия, 1913 год. Террористы подрывают устои Российской Империи. Они устраивают взрывы, ограбления, устраняют наиболее честных и преданных России людей. По просьбе самого государя, в борьбу со злодеями вступает знаменитый граф Соколов - гений сыска. Впервые в детективном жанре в самых неожиданных положениях выступают Николай II, Ленин, Сталин, Арманд, Дзержинский, Крупская. Книга содержит много любопытных исторических сведений, написана прекрасным ярким языком и читается на едином дыхании. Впервые публикуется автобиография знаменитого автора.
Читатели одолели меня вопросами! «Что стало с героем вашей книги “Граф Соколов — гений сыска”? Когда увидим обещанное продолжение?»
Признаюсь, я и сам полюбил этого атлета-красавца, славившегося прямотой могучего ума, грубоватой простотой обращения, умевшего из самых сложных положений выходить с блеском.
Так что, отложив все насущные дела, я принялся за новую книгу о графе. Приглашаю моих читателей броситься в стремительный водоворот новых опасных приключений знаменитого графа.
Похоронив на Пятницком кладбище при громадном стечении рыдавшего народа друга и ученика Колю Жеребцова, граф Соколов впал в несвойственную ему меланхолию. День за днем безвылазно он проводил в своей громадной квартире на Садовой-Спасской в доме под номером девятнадцать, пил французские белые вина и предавался печальным размышлениям о бренности существования.
Однажды позвонил по телефону начальник сыска Кошко. С очевидным раздражением сказал:
— Граф, по какой причине вы не являетесь на службу? Больны, так сообщите об этом рапортом!
Соколов ответил:
— А ты, гроза карманных воришек, не слыхал, что от рук террориста погиб на боевом посту твой лучший подчиненный и мой любимый друг Жеребцов? — И далее добавил такое, что оскорбленный начальник со злобой грохнул трубкой о рычаг.
Последствия этой грубости для Соколова и, быть может, для всей России стали самыми неожиданными.
Сидение в четырех стенах окончилось в канун Рождества Пресвятой Богородицы — седьмого сентября. Утром, тщательно сбрив густую щетину, одевшись во все темное, Соколов вместе с супругой пешком отправился на соседнюю улицу — Новую Басманную, к бывшей невесте Жеребцова — Танечке Ермоленко. Граф помнил, что именно сегодня молодые должны были венчаться.
В печальных разговорах провели более часа. Когда возвращались домой, то проходили мимо собора во имя святых Петра и Павла.
Вдруг прямо над головой ударил колокол. Тягучие звуки сладостно отозвались в сердце. Соколов перекрестился:
— Добрый знак, знаменует поворот жизни к лучшему...
Мари, вдруг таинственно улыбнувшись, взяла мужа за руку, снизу вверх сквозь густые ресницы заглянула в его лицо, застенчиво и счастливо сказала.
— Милый Аполлинарий Николаевич, примета уже сбылась: у нас будет... ребеночек.
— Наследник?! — задохнулся Соколов. — Я не ослышался? — Он с любопытством уперся взглядом в чресла супруги, и тогда на его лице явственно прочиталось сомнение.
Мари рассмеялась:
— Это еще не сегодня, думаю — весной!
Соколов подхватил могучими ручищами легкое тело супруги и закружил, громко приговаривая:
— Наследник, наследник, наследник!
Прохожие, разинув рты, глядели на столь необычную сцену. Даже проезжавший мимо ломовой возчик с тяжело груженным возом остановил лошадь. Городовой, бдевший возле будки на горбатом мостике через железную дорогу, придерживая левой рукой «селедку» — шашку, а правой заправив в рот свисток и выдувая из него трель, бросился к месту происшествия. Но, разглядев в нарушителе уличного благочиния важного господина генеральского вида, подался восвояси.
Всякая печаль имеет свой конец. И вот, с необычной нежностью поддерживая супругу под локоть, преисполненный радости и гордости, Соколов заботливо произнес:
— Тебе, мой ангел, теперь нужен покой! Со службой я, хвала Господу, покончил. Меня более не тешат ни знаменитость гения сыска, ни открытки с моим портретом по копейке за штуку. Кошко — славный парень, но он служит ради жалованья. Мы с тобой, Мари, богаты и, стало быть, независимы.
Княгиня, не веря ушам, с надеждой спросила:
— Аполлинарий Николаевич, неужто вы уйдете в отставку?
— Да, конечно! Раньше меня поддерживал азарт. Каждый раз, как я принимался за новое дело, весь прямо-таки загорался: «Неужели меня преступники перехитрят? Не бывать тому!» И всегда выходил победителем.
— Газеты так и пишут: «Граф Соколов — феномен. Он, кажется, единственный в мире сыщик, который не провалил ни единого дела, распутал все, даже самые сложные преступления».
Соколов вздохнул, с грустью заметил:
— Это тот редкий случай, когда газеты обо мне не врут. Но теперь пришел момент, когда мне стало скучно. Я вдруг осознал: сколько бы убийц и воров ни поймал, меньше преступлений не становится. Возмездие? Преступник — слуга дьявола, ибо он лишен главного человеческого достоинства — сострадания, жалости к ближнему. И Господь наказывает его уже на этом свете.
Жизнь любого преступника — сплошной ужас, ибо на душе его вечный мрак.
Княгиня давно мечтала об этом часе. Каждый раз, как Соколов отправлялся в погоню за очередным злодеем, она от беспокойства не находила себе места. Но сейчас ей вдруг стало жалко своего великого супруга.
— И чем же вы, Аполлинарий Николаевич, займете свой досуг? Станете гран-пасьянс в гостиной раскладывать? Это при вашей-то бурной натуре?
