Внезапно огонь в его руке погас так же резко, как и появился. Плечи Тима опустились, лицо исказилось, но теперь уже не от гнева, а от невыносимой, сокрушительной скорби. Он смотрел на культиста, и в его взгляде появилось новое выражение — смесь ярости, боли и внезапного, страшного понимания.
Слезы обожгли глаза, горячие, как раскалённое железо. Они хлынули ручьями, оставляя дорожки на его испачканном сажей лице. Тим упал на колени, выронив флягу, и закрыл лицо руками, содрогаясь от рыданий.
— Но это ничего не вернёт, — прошептал он сквозь пальцы. — Ни отца… ни деревню… ничего. Ничего не вернёт…
Томас опустился рядом с ним, положив тяжёлую руку на плечо юноши. Его лицо было суровым, но не лишённым сострадания.
— Я понимаю твоё горе, Тим, — сказал он негромко. — Поверь, я понимаю. — В его голосе мелькнула тень старой боли. — Но этот человек не знал, на что идёт. Он сам жертва. И его смерть ничего не исправит.
Тим поднял заплаканное лицо.
— Это несправедливо, — прошептал он. — Почему они ушли, а он… он жив?
— У нас не всегда есть ответы на такие вопросы, — тихо сказал Томас, и в его голосе звучала усталая мудрость. — Но у нас всегда есть выбор — что делать с тем, что мы имеем.
Он кивнул в сторону собравшихся людей, чьи лица выражали смесь страха, удивления и сочувствия.
— Посмотри вокруг, Тим. Эти люди нуждаются в нас. В тебе. Они потеряли не меньше, чем ты. И сейчас им нужна помощь, не месть.
Тим молчал, всё ещё сотрясаясь от тихих рыданий. Горе и гнев боролись в нём с пониманием того, что Томас прав. Наконец, он глубоко вздохнул, вытер лицо тыльной стороной ладони и медленно поднялся.
Он поднял упавшую флягу и, помедлив ещё секунду, протянул её Томасу.
— Дай ему воды, — хрипло сказал он. — Пусть скажет всё, что знает. А потом… потом решим, что с ним делать.
Томас молча кивнул и поднёс флягу к пересохшим губам раненого культиста.
— Спасибо, — прошептал тот, сделав несколько судорожных глотков. — Я… умру скоро. Знаю. Но… хочу сказать…
Он закашлялся, и Мойра, появившаяся рядом со своими травами и бинтами, начала осматривать его раны.
— Потом расскажешь, — проворчала она. — Сначала выживи. Если сможешь.
Но культист упрямо покачал головой.
— Нет… времени. Слушайте… — Он сделал ещё один мучительный глоток воды. — Кристаллы… в монастыре. Много… сотни.
Томас и Тим переглянулись. Мойра продолжала обрабатывать раны, не обращая внимания на разговор.
— Какие кристаллы? — спросил Томас.
— Древние… с синими прожилками. Малахи нашёл их много лет назад. — Культист с трудом вздохнул. — Они… усиливают магию. Любую. Огонь, воду… всё.
— А дракон? Как он связан с кристаллами? — подался вперёд Тим, всё ещё бледный, но уже совладавший с собой.
— Дракон… чувствует их. Ищет. Они ему нужны… не знаю зачем. — На лице культиста промелькнула тень страха. — Но Малахи нашёл способ… держать его на поводке. Даёт кристаллы по одному… чтобы дракон не забрал всё сразу.
Он снова закашлялся, на этот раз сильнее, и Мойра сердито зашикала.
— Если тебе так нужно говорить, хотя бы делай это тихо, — проворчала она. — Иначе твои лёгкие совсем откажут.
Культист кивнул и продолжил тише:
— Малахи и верховные жрецы… они экспериментируют с кристаллами. В подвалах монастыря. Ищут способы использовать их лучше. — Его голос становился всё слабее. — Недавно… они открыли, как подчинять разум. Подавлять волю. Вы видели… на площади.
— Так вот зачем вас послали сюда? — догадался Тим. — Попробовать подчинить дракона?
Культист слабо кивнул.
— Да… новый эксперимент. Малахи… — Лицо молодого человека исказилось от горечи. — Он знал, что может не сработать. Поэтому послал нас… самых молодых. Самых… ненужных.
— Подопытные кролики, — пробормотал Томас.
— Пушечное мясо, — мрачно добавил Тим.
— Да, — выдохнул культист. — Мы поняли это… слишком поздно.
Тим и Томас переглянулись. Ситуация становилась яснее, но в то же время — сложнее.
— Расскажи о монастыре, — попросил Томас. — Где он? Как до него добраться?
— Старые руины… на севере. За перевалом… в скалах, — ответил культист. — Малахи там… с главными жрецами. И кристаллы… все там. В подземельях.
Он схватил Тима за руку неожиданно сильной хваткой.
— Будьте осторожны… некоторые кристаллы опасны сами по себе. Без всякого дракона. Тот, кто использует их слишком много… меняется. — В его глазах читался настоящий ужас. — Малахи уже не тот… что был раньше. Он… словно сам становится чем-то другим.
— Чем именно? — спросил Тим.
Культист покачал головой.
— Не знаю… но его глаза иногда… они не человеческие. — Он содрогнулся. — В монастыре есть секретный вход с западной стороны. За статуей волка. Малахи о нём не знает. Я нашёл его случайно и никому не сказал… на всякий случай. Возможно… вам это пригодится.
— Пригодится, — кивнул Томас. — Может, это спасёт множество жизней.
Уже собираясь уходить, Тим обернулся.
— Как тебя зовут? — спросил он, и в его голосе уже не было ненависти, только усталость и странная решимость.
— Лиам, — ответил культист. — Просто Лиам.