– Твоим рыцарем, – медленно повторил он. – Ты понимаешь это слово, так? Люди не успели его забыть.
– Я знаю, кто такие рыцари, Грим.
– Вот и хорошо. – Грималкин сел, закутался в собственный хвост, зевнул и начал рассказывать: – Это древняя традиция. Даже по меркам фейри. Дама просит воина быть ее рыцарем, ее избранным защитником, до последнего вдоха. Этот ритуал разрешен лишь особам королевской крови, и только леди может выбрать своего воина. Но это – знак величайшего доверия дамы к рыцарю. Рыцарь по-прежнему в полную меру своих сил подчиняется своей королеве и двору, однако его первое и главное обязательство – перед его дамой.
Кот снова зевнул, выставил заднюю лапу в воздух и принялся разглядывать когти.
– Несомненно, обычай очаровательный. Дворы обожают подобные драмы.
– А в чем тут драма?
– В том, – раздался от двери голос Ясеня, и я подскочила от неожиданности, – что с кончиной дамы умирает и рыцарь.
Сердце гулко заколотилось. Ясень так и остался стоять в дверях. Аура его чар была не видна, старательно скрыта, а серебристые глаза смотрели холодно и невыразительно.
– Выйди со мной на улицу, – негромко велел он, а когда я помедлила, добавил: – Пожалуйста.
Я покосилась на Грималкина, но тот опять свернулся клубочком и, зажмурившись, урчал от удовольствия.
Удивляясь сама себе и чувствуя некоторую вину за то, что способна подумать такое про Ясеня и Грималкина, я молча тащилась вслед за Зимним принцем. Мы перепрыгнули через ручей. Над травой мельтешили светлячки, превращая поляну в миниатюрную галактику мерцающих огоньков; волосы мои трепал ветер, пахнущий соснами и кедрами. Кажется, я буду скучать по этому месту. Несмотря ни на что, давно у меня не было подобия нормальной жизни. Здесь я не была эльфийской принцессой, не была дочерью властительного короля или пешкой в бесконечной битве Дворов. Завтра с рассветом все переменится.
– Если намерена меня освободить, – буркнул Ясень с еле различимой дрожью в голосе, – освобождай сейчас, и я уйду. Хочу оказаться подальше, когда ты вернешься в Небывалое.
Я остановилась. Он тоже замер, но не обернулся. Я смотрела ему в спину, на сильные плечи, иссиня-черные волосы, на гордую прямую осанку… Ждет, чтобы я решила его судьбу.
– Ясень, – прошептала я, и он заметно вздрогнул, готовясь услышать, что дальше. Сердце у меня колотилось, но, отбросив сомнения, я торопливо продолжила: – Я… ты… – Я зажмурилась, перевела дыхание и прошептала: – Ты будешь моим рыцарем?
На краткий-краткий миг глаза принца расширились от удивления. Я смотрела на него, а сама гадала, не совершаю ли ошибку, не толкаю ли его на непоправимое, не пожалеет ли он о том, что позволил втянуть себя в новый договор.
Он приблизился на несколько шагов и медленно взял меня за руку. Наши пальцы соприкоснулись, взгляды встретились.
– Ты уверена? – спросил Ясень тише малейшего дуновения ветра.
Я кивнула.
– Только если хочешь сам. Я бы никогда не стала заставлять…
Он выпустил мою руку, сделал шаг назад и вдруг опустился на колено, склонив передо мной голову. У меня защемило в груди, и я прикусила губу, чтобы не расплакаться.
– Мое имя Ясень’даркмир Тайллин, третий сын Неблагого двора, – негромко, но твердо проговорил он. У меня перехватило дыхание от звуков его полного имени. Его Истинного имени. – Да будет известно отныне и навсегда: я клянусь защищать Меган Чейз, дочь Летнего короля, защищать своим мечом, своей честью и жизнью. Ее желания – мои желания. Ее устремления – мои устремления. Даже если целый мир восстанет против меня, мой клинок будет на ее стороне. А если он не сможет защитить ее, пусть самоё мое существование прервется. В этом клянусь я собственной честью, собственным Истинным именем и собственной жизнью. Отныне и навсегда… – добавил он еще тише, но я расслышала, как будто он шептал мне прямо на ухо: – Я – твой.
Я больше не могла сдерживать слезы. Они застилали мне глаза, текли по щекам, но я даже не пыталась их унять. Ясень встал, я бросилась к нему на шею, он содрогнулся и прижал меня к себе. Теперь он был моим, моим рыцарем, и ничто не могло встать между нами.
