Обладатель пистолета поместил пальцы левой руки на мое запястье и, дернув неподвижное тело на себя, вывел из примерочной кабинки. Торговый центр мы покинули через пожарный выход, оказавшись на служебной парковке. А я, находясь в смертельной опасности, даже умудрилась похвалить похитителя, подумав, что с его стороны было умно вывести меня через запасный выход, ведь Сабуров-то не отпустил бы меня в город без «хвоста». Еще несколько шагов и мы замерли у серебристого «Опеля». Мужчина распахнул дверцу и кивнул на пассажирское кресло седана. Не желая оказывать сопротивление, я подчинилась, оказавшись в душном салоне, раскаленного на солнце кузова.
Авто, рыча и завывая, плутало между старыми серыми пятиэтажками, стараясь запутать следы. Я смотрела в боковое окно, считая каждый удар своего спокойного сердца. Похоже, его ничто не тревожило. Не было ни страха, ни волнения. Каждое сокращение сердечной мышцы было резким и уверенным, не давая ни малейшего повода для переживаний. Внезапно седан выскочил на широкую трассу, чуть ли не из-за кустов, и, зарычав более зловеще, устремился вперед. Эта трасса была мне достаточно знакома. Пазл в моей голове полностью был собран, лишая возможности логически мыслить, пытаясь разгадать тайну века, волноваться, готовиться к истязаниям или прощаться с жизнью. Окончательно потеряв интерес к происходящему, я вздохнула, взглянув на мужчину, сжимающего рулевое колесо правой рукой. Очередной вздох заставил его повернуться в мою сторону. Похититель пристально посмотрел в глаза, но, не обнаружив в них ничего интересного и достойного его внимания, уставился опять на пыльную дорогу.
Знакомый трехметровый забор, две каменные колонны, верхом на которых сидели по черному волку с высунутыми языками, изнывая от палящего солнца, и глухие металлические ворота, не спеша разъезжающиеся в стороны и впускающие седан в логово хищника, наглядно продемонстрировали мне ранее собранную в голове картинку пазла. Автомобиль въехал на территорию дома, хрустя мелкими камушками, напоминающими морскую гальку. Из дома вышел Кирилл и, замерев на крыльце, сунул руки в карманы черных брюк. Он смотрел на меня сквозь лобовое стекло, которое, отражая солнечный луч, пускало его на красную кирпичную стену дома. Мужчина поспешно покинул салон, негромко хлопнув дверцей, а я по-прежнему оставалась внутри, пристально глядя на уставшее лицо Хромова. Вскоре он сдвинулся с места и, преодолев небольшое расстояние, распахнул дверь «Опеля», протянув мне руку. Презрительно взглянув на его пальцы, которые не так давно касались моей кожи, я покинула салон самостоятельно, не используя джентльменский жест помощи. Кирилл сдвинулся в сторону, снова заглянув в глаза.
–– Я исполнил твое желание, – тихо произнес он уверенным голосом. – Ты больше не вернешься к нему…
–– Это не мое желание, – перебила я Хромова, отрицательно качая головой, – ты ошибся.
–– Ты издеваешься? – зло взглянул он на меня.
–– Это ты издеваешься, – недовольно пробурчала я. – Мое единственное желание – это твое бесследное исчезновение из моей жизни.
Хромов тяжело задышал, из последних сил борясь с охватившим тело гневом. Его холодный взгляд держал мое сознание в страхе, не позволяя расслабиться. Сделав шаг, он резко и беспощадно сократил расстояние между нами, схватив меня за плечо. Его сильные пальцы сжимались на моем напряженном бицепсе, пытаясь причинить боль. Не произнося ни слова, Кирилл повел меня в сторону входа, но в дом мы так и не вошли. Двигаясь вдоль стены, мы направлялись в сторону гаража. Оказавшись внутри, Хромов разжал пальцы, освобождая тело и, подойдя к металлической серой двери, настежь распахнул ее. Несмазанные петли мерзко скрипнули, а моя кожа покрылась мурашками от нахлынувшей паники, догадавшись, что произойдет далее. Вновь поместив пальцы на мое покрасневшее от его хватки плечо, Кирилл впихнул меня в темное помещение. Дверь хлопнула, а я содрогнулась всем телом, перестав вдыхать какой-то пыльный противный воздух. Стоя неподвижно, я смотрела туда, где наверняка по-прежнему находилась дверь, просто в черной тьме рассмотреть ее было невозможно. В голове образовавшаяся полость не позволяла осознать произошедшее. Да я просто не могла поверить в то, что Хромов способен на подобный омерзительный поступок. «Это шутка. Им управляет гнев, лишая здравого разума…» – начинали заполнять эту самую полость мысли, направленные лишь на мое успокоение. Но спокойствие никак не желало наполнять дрожащее от страха тело. Чем дольше я стояла у выхода, тем больше мне мои же мысли казались бредовыми.
