Принцесса Иона является Верховной жрицей богини Диру. Её почитают и считают воплощением самой Богини. На самом деле она живёт в одиночестве и изоляции, под гнётом своего отца, ненавидящего её и желающего убить до того, как она станет угрозой его власти. Попытка повстанческой организации «Железная лея» спасти верховную жрицу заканчивается неудачей. «Железной лее» приходится придумать новый план того, как пошатнуть власть императора.
В маленькой комнатке сидели трое: женщина средних лет, пожилой мужчина и маленький ребёнок. Все трое были очень мрачны. Пока взрослые шёпотом что-то обсуждали, девочка находилась у их ног и сосредоточенно пыталась съесть хотя бы кусочек сухого хлеба, который достался взрослым с таким трудом.
— Как ты думаешь, когда её поведут к нему? — спросила женщина.
— Не знаю, но надеюсь, что нескоро. Очень надеюсь…
В комнате не было никого, кроме них, но и женщина, и мужчина говорили полушёпотом.
— Но ей всего полтора года… Зачем она ему нужна? Что она может ему сделать? Ведь она же не знает, кем является!
— Он проверяет всех детей, рождённых в этот месяц, — мрачно произнёс мужчина. — Он боится, что ребёнок навредит ему.
— Но что ему сделает такая кроха?!
— Сейчас — ничего, но в будущем всё может обернуться по-другому…
Оба собеседника замолчали, будто размышляя о своём будущем. Через несколько секунд мужчина продолжил:
— Помни, что он может взять нашу девочку себе. Если он возьмёт её, то она либо получит полную защиту, либо умрёт. Будем молиться, чтобы он выбрал первый вариант. Но всё же нам лучше прятать её до последнего, а если про неё всё-таки узнают, то при его слугах постоянно повторяй, какими сложными у тебя были роды и как ты лечила её, не спала днями и ночами из-за её криков. Проси их не отбирать твоего ребёнка, потому что больше ты родить не сможешь. Поняла? Уговаривай их, умоляй, проси.
— Но… Ведь я…
— Никаких «но»! — резко сказал он. — Запомни, Элиха, с сегодняшнего дня её будут звать Лита, запомнила? И даже дома не смей называть её по-другому! Её зовут Лита, и точка. Так, если подобное случится, ей будет легче влиться в его семью. Потому что это имя напоминает имя его прабабки по маминой линии. Она всегда его баловала. И ещё, помни, что нас могут выгнать из замка, когда её заберут, чтобы мы не могли никому рассказать о ней. Вспомни Лейсов. А ведь они были из императорской семьи, пусть и из побочной ветви. А мы для всех только конюх и его дочка, которая прижила ребёнка то ли от своего отца, то ли от заезжего купца, а то и от какого-нибудь «грязного» бедняка. Ты для них никто и должна вести себя соответствующе. Тем более он никогда не видел тебя, а меня с такими-то шрамами, — мужчина провёл рукой по белым полосам, уродовавшими его лицо, — он узнать не сможет.
— Из-за этих шрамов у тебя даже голос изменился, только глаза прежние… Необычные для этого города.
— Да? Ты, наверное, права… Ладно. Нужно подумать, как спрятать их. Скоро. Совсем скоро всё решится. А сейчас давай-ка спать.
С этими словами мужчина подошёл к свече и потушил её. Пора было спать.
Дворец, стоявший в центре столицы великой империи Нанди́ру, был прекрасен в лучах утреннего солнца. В такие дни он более всего походил на замок из сказки, в которой принцесса живёт долго и счастливо со своим принцем.
Только принцесса империи Нандиру не знала ни одной волшебной сказки. Подобные книги не хранились в библиотеке дворца, а нянюшек, чтобы рассказывать их, у неё никогда не было. У неё были лишь рин — женщины-хранительницы будущей матери наследника. Сама же она никогда не пробовала, да и не знала, что можно, представить себя кем-либо иным.
— Завтрак подан, Ваше Высочество.
— Я дочитаю эту страницу и приду, — ответила принцесса своей рин — Ни́ре Матильде.
Женщина поклонилась и вышла из комнаты.
Иона Элита́р Марту́ Ие́н Д’Элинда́р Марину́ являлась единственной дочерью правителя Нанди́ру. Это была толстая белокурая девушка восемнадцати лет с бледной кожей человека, никогда не бывавшего на солнце.
Когда дверь за рин закрылась девушка впала в задумчивость. Обычно она пыталась не обращать внимания на то, что происходило вокруг неё. В том числе потому, что не очень многое и происходило в непосредственном её окружении, но последний год был странным. Даже она это заметила. Что-то было не так. Постоянные болезни, которые не давали ей покоя, настораживали. У неё всегда было слабое здоровье, поэтому она никогда не могла вести нормальный образ жизни, но год перед совершеннолетием был излишне тяжёлым. Она практически никуда не выходила. Иногда ей даже запрещали покидать покои, а порой не позволялось вставать с кровати, не говоря уже о том, чтобы совершать визиты в храм Диру. Иногда принцессе казалось, что её откармливают и заставляют как можно меньше двигаться специально, но зачем — непонятно.
Иона знала, что отец ненавидит её или по крайней мере не любит. Было бы глупым ожидать любви от императора, а потому она её и не ждала, но всепоглощающая ненависть к ребёнку, которого он почти не видел, была по меньшей мере странной. Вечерами, когда Иона с рин оставались наедине, женщина говорила девочке, что император не ненавидит её, что принцесса просто слишком похожа на свою мать и оттого ему сложно заставить себя общаться с дочерью, но девушка понимала, что это не так.
