Лодки уткнулись носами в розовый песок. Под перекрестным прицелом переговорщики сошлись на берегу. По особой напевности языка Сахмад понял, что говорят по-итальянски. Экипаж был смешанным, итало-испанским. Торговались всегда итальянцы. Испанские сеньоры только убивали и грабили.
Сахмад еще по выходе каравана в путь отметил некоторую особенность. Среди рабов сегодня не было женщин. А ведь именно женщины являлись наиболее ценным товаром. Покупателям это тоже не понравилось. Они требовали хотя бы одну женщину: пусть не "белла", пусть не "донна", сойдет любая. Купцы сожалели, объясняя, что эмир временно запретил продавать женщин. "Уна путана!" - молили изголодавшиеся корсары. "Покупайте, что дают, - злобясь, отвечали купцы. - А - нет, так прощайте". Люди моря стали нехотя прицениваться: "Куанто косто?" Смысл вопроса был ясен без перевода: "Сколько стоит?"
Обычно торгуются часа два, оскорбляя, бросаясь с кулаками друг на друга, соседи разнимают. Но это бывает в условиях мирного базара. А когда с двух сторон взведены курки, нервы на пределе, да еще в любой миг могут прилететь незваные гости, тут уж особо не поторгуешься. Наконец сошлись в цене. Пересчитали товар и деньги. Испанское золото со сладостным звоном высыпалось в кошели купцов. Рабов погрузили на шлюпки. Скорее всего, накачав наркотиками, их будут использовать для абордажной команды.
В войсках эмиратов также используют пленных китайцев как воинов-смертников, гашишинов, поддерживавших свой воинственный азарт изрядными долями гашиша (отсюда и название). Формировали из них особые штурмовые отряды. Принимая удар на себя во время атаки, они прокладывали дорогу воинам Аллаха. А воевать приходилось много. За власть над новым миром надо было бороться...
МИР ПОСЛЕ ПОТОПА
параграф 2
"Спасаясь от наводнений население юго-восточной части Саудовской Аравии, Арабских эмиратов, Ирана (Развалины Багдада покоились на дне Персидского моря) переселялось в Афганистан, Иран и Турцию. Мигранты из числа арабов приобрели большое влияние - религиозное, политическое, культурное. Турецкий язык сильно арабизировался. Жители нарождающейся империи говорили на причудливой тюрко-арабской языковой смеси, дробившейся в свою очередь на разные диалекты, в зависимости от той или иной территории.
Республиканский строй в Турции был упразднен под давлением радикального духовенства. Ислам вновь объявлялся государственной религией, повсюду открылись духовные школы-медресе, восстанавливались дервишеские организации, и, самое главное, шариатские суды. Ношение европейской одежды запрещалось. Заветы Кемаля Ататюрка, "отца всех турок", были забыты. Его реформы были попраны, уничтожены, сведены на нет исламской контрреволюцией.
С захватом незатопленной части Аравийского полуострова, Южного Египта, части Ливии, Алжира и Марокко, а также Кавказа и аннексией Московии у Афганистана окончательно оформилась Арабо-Турецкая империя. Вместо института президентства возрожден был султанат, а позднее и халифат. Объявлено было о новой династии Карамитов. Верховный властитель в Карамской империи назывался не императором, а султаном. А после официального провозглашения Карам-Абдулы "халифом всех мусульман", еще и халифом. Все надеялись, что не на час.
Чтобы покончить с претензиями на духовное лидерство потомков пророка - сеидов и алидов - из числа напористых мигрантов (шииты не признавали по принципиальным соображениям сакральной святости и авторитета власти халифа-суннита), Карам Абдула объявил себя Бабом, т. е. воротами, через которые вскоре явится давно ожидаемый "скрытый имам". А потом открылся правоверным в том смысле, что он и есть этот "скрытый имам". Новоявленного Махди под номером тринадцать меджлис объявил халифом всех мусульман. Таким образом, правитель Карамской империи сосредоточил в своих руках всю полноту власти - духовную (халифат, имамат) и светскую (султанат). Арабо-турецкий султанат стал называться султанатом-халифатом..."
4
С первой сделки охрана сейчас же получила свой бакшиш, для поднятия настроения и на всякий непредвиденный случай. Люди были довольны, что все кончилось хорошо. Караван тронулся в дальнейший путь. Сахмад, развернувшись на сидении, смотрел, как отплывают корсары. Взлетели еще несколько кливеров и стакселей, подтянули реи, наполнились ветром треугольные паруса. И вот уже, вспенивая чистую соленую волну, накренившись на левый борт, трабокколо пошел крутым бейдевиндом на запад.
Сахмад ненадолго мысленно перенесся на палубу стремительного парусника и с сожалением вернулся обратно. Силой воли он укротил романтический порыв души, как укрощают строптивую лошадь, сказал себе, что его тоже ждет не менее увлекательное приключение, и, может быть, даже более опасное. И стал мечтать о том, как отец купит ему арабского скакуна. Или, может быть, даже уральского коня, настоящего орловского рысака, с подрезанными, как это принято у монголов, ноздрями, чтобы животное не задыхалось при быстром беге...
