Сахмад предложил разжечь огонь, со всеобщего одобрения пошел собирать плавник.
Бродя по пляжу и вытаскивая из песка подгнившие деревяшки, юноша впервые почувствовал, как резко изменилось его общественное положение. Еще недавно он был негласным хозяином Кремля, командиром отряда подземщиков и вот - в одночасье превратился в ничто. Зато бывший придурок Хасан вознесся, теперь командиром был он. Даже Данилыч, бывший раб, резко переменил свое поведение. Уже не было в его движениях, осанке суетливого послушания, покорности... Уже с Сахмадом он вел себя как с равным и даже более того - как старший, как родитель. Теперь уж он мог приказать мальчику и мальчик должен был выполнить его приказ. Сахмад не роптал, он понимал, что такова жизнь, с ее внезапными переменами. Но где-то в глубине души зрела обида.
Потом они грелись у костра, сожалея, что не могут попить горячего чаю. Если бы Хасан тотчас достал из-за пазухи три дымящиеся чашки чая, Сахмад ничуть бы не удивился. Но загадочный мужик почему-то не желал применять колдовство. А ведь, кажется, мог бы вызвать джинна, и заставить его перенести бедствующую троицу в безопасное место, где всегда тепло и фрукты растут на деревьях, где нет собак и разбойников...
Внезапно Сахмад понял, чего Хасан дожидается. Пиратского корабля! Ну конечно, как он, маздак, сразу до этого не додумался. Хасан - замаскированный пират, сюда явился с целью разведать обстановку. Нашел с помощью мальчишек (зря что ли он к ним лип) какую-то ценную железную матку... и, прихватив с собой двух ослоухих двуногих в качестве рабов, теперь дожидается пиратского корабля. Все стало на свои места.
Сахмад взял свой автомат и почувствовал, как утраченная власть вновь возвращается к нему. Точно некая живительная сила вливается, наполняет все тело сладостью своеволия. Юноша решительно передернул затвор, наставил оружие в спину врага. Данилычу, как старику, внимание не уделялось и напрасно. Старик проворно схватил рукой за ствол и резким движением отнял у Сахмада автомат. Да так ловко это проделал, будто всю жизнь тренировался, а под конец отвесил парню хорошенький подзатыльник. Сахмад взвыл от обиды и оттого, что потерял свой любимый "Калашник".
Хасан, не оборачиваясь, сделал рукой знак, требующий тишины, стал прислушиваться, глядя в сторону моря. Ослепшее море тихо что-то шептало. Шуршал падающий снег. И вот сквозь метущуюся пелену прорвался далекий гул. Сахмад недоумевал. Он надеялся услышать скрип снастей подходящего к берегу корабля, плеск падающего якоря, грохот железной цепи, плеск весел... Но этих понятных звуков не было слышно. Напротив, слышался нарастающий механический гул, как будто со стороны моря приближалась колонна джипов. Но как могли машины идти по воде?
Но произошло именно невероятное. Из белой пелены выскочила машина. Широкая, округлая. Она парила над водой, опираясь на облако. Чудесный корабль имел странный вид: внизу юбка обтекаемой формы, сверху - надстройки из металла. Ни мачт, ни парусов не было. Но корабль двигался с огромной скоростью Смышленый Сахмад, хорошо разбиравшийся в простейшей механике, интуитивно догадался, что источником движущей силы, скорее всего, были две гудящие трубы. Они располагались горизонтально по бокам судна. Сейчас уже было хорошо видно, как внутри этих труб с бешеной скоростью вращались какие-то лопасти.
Меж тем на судне умерили силу моторов, корабль замедлил ход, шевеля, как рыба, вертикальными плавниками, установленными на корме. Несомненно, это были рули, но рули не водные, а воздушные. Разумное предположение. Ведь корабль был в большей степени воздушным, нежели водным.
И вот, согласно движениям плавников, судно стало маневрировать, менять курс с первоначального на более точный. Несомненно, матросы, сидевшие внутри корабля, заметили костер на берегу и людей возле него. Еще Сахмад увидел, что летающий корабль имеет мощное пушечное и пулеметное вооружение. Легко было представить, какой ураган огня мог обрушить на врага этот железный монстр, движущийся посредством укрощенных смерчей.
А что же Хасан? По нему было видно, что именно это летающее чудовище он и ожидал и даже знал его название. "Альбатрос", - сказал он и пошел навстречу. Даже Данилыч, хотя взволнованность читалась на его лице, страха не проявлял. Значит, все это им было знакомо. Пока юноша решал, бежать ему отсюда или остаться и положиться на судьбу, корабль, почти не снижая скорости, налетел на берег. По привычке Сахмад подумал, что сейчас он разобьется. Но корабль, подняв тучу водяной пыли, въехал на песок и остановился. Кружа на месте, судно висело на вихре, вырывающемся из-под днища. Потом те вихри утихли, судно опустилось, юбка сплющилась. Моторы, однако, продолжали работать на холостом ходу.
