— Так, и по расчету, — Робинсон открыл меню на уровне глаз. — Спасение заложников — тысяч семь ОВи на двоих. Спасение Камайи — ещё пять тысяч, половина от того, что предложил её агент, Фицджеральд. Устранение банды работорговцев — тысяча, с продажи оружия и того, что мы здесь найдём, ещё тысячи две накину, итого — пятнадцать. Больше того, что я предложил вначале. Тысячу вычитаю за то, на чём мы с тобой условились.
— Щедро, — хмуро отозвался Марк, ничуть не покривив душой. — Ещё информация, если она и в самом деле есть.
— Информация? — Робинсон нахмурил лоб, который прорезали три глубокие морщины. — Ах, да. По твоей ситуации…
Он сел в открытый кузов пикапа рядом с Марком и Амэтэрэзу, отчего машина сразу просела на задних колёсах. Потом достал из кармана пачку сигарет и закурил, потом закашлялся.
— Я давно работаю в сфере…неофициальных заказов, Марк. Мне пятьдесят и давно уже пора на покой, — здоровяк тяжело вздохнул и выкинул тлеющую сигарету, впрочем, сразу же прикурив вторую. — Семья, понимаешь? Внуки, с которыми хочется провести время. А в этом городе нельзя просто взять и выйти из бизнеса.
Он помолчал, потом резко обернулся к Амэтэрэзу и Марку.
— Может, вы бросите это всё и свалите вместе куда-нибудь в Калифорнию? Денег вам там хватит надолго, да хер с ним, я выплачу вам всё, что причитается за эту операцию. Не обеднею.
— Знаешь, Робинсон, что не могу, — наёмник почувствовал, как наваливается тоска. — Не смогу жить там, не зная правды. Не зная, кто я такой на самом деле.
— Может, ты его уговоришь? — Робинсон обратился к сёрферу.
Эм промолчала. Может, она ещё злилась на координатора операции, может, не ожидала такого развития ситуации. Её раздирали противоречивые эмоции сейчас.
— А, чёрт, какие вы упёртые. У меня ощущение, что для тебя, Марк, это закончится плохо. Этот грёбаный Салливан и его организация, город этот сраный и даже воздух здесь попытаются тебя прикончить, — здоровяк закашлялся, тяжело, будто лёгкие его еле справлялись с загаженной тяжёлой атмосферой промзоны. — Слушай. Тут не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что они с тобой что-то сделали. Замена корневой платы не ведёт к изменению личности или её уничтожению. Поэтому, то дерьмо, что с тобой произошло, кому-то будет на руку. И любой шаг, который ты сделаешь по направлению к восстановлению своего прежнего «Я», приведёт тебя лишь к катастрофе.
Его речь прервал один из наёмников, прилетевший на медэваке.
— Сэр, клиента обработали, можно начинать транспортировку, — молодой солдат козырнул и вытянулся по струнке, ожидая распоряжений.
— Через пять минут я подойду, — отмахнулся Робинсон.
— Лотар предлагает увезти клиента и вызвать полицию со спасателями. Трофеи мы собрали, тела бандитов оставили как есть. Отсвечивать здесь становится опасно.
— Хорошо. Можете вызывать прямо отсюда, — здоровяк указал на склад. — Запакуйте ворота и оставьте пару человек на контейнерах с оружием для подстраховки. Я сам выберусь.
Он спрыгнул с кузова на землю, подвеска скрипнула.
— Позаимствуем транспорт ненадолго, — Робинсон открыл дверь пикапа и выбросил тело тощего мексиканца на землю. — Девушка пусть едет за нами на мотоцикле.
Салон машины оказался забрызган кровью, но, кажется, спутника Марка это не смутило, он размотал свёрток из кармана, оказавшийся одноразовой тканевой накидкой и закрепил на водительском сидении. Наёмник устроился на переднем пассажирском, сразу целиком открыв окно, справедливо рассудив, что уличный смрад лучше тяжёлого запаха крови в салоне машины.
— Когда-нибудь и тебе выпустят мозги, — философски заметил Робинсон, выводя машину к извилистой дорожке между зданиями. — Или нам обоим, если не будем осторожны.
— Смерть — логичное продолжение жизни, — заметил Марк.
— Ты чертовски прав, — его спутник сверился с картой навигатора и резво вильнул в сторону, едва не сбив уныло бредущего рабочего. — Помнишь, когда пришёл в себя? Дату, время.
— Двадцать девятого июля, — Марк помнил, как шарил по меню платы, пытаясь разобраться где он и что с ним. — Около двух дня.
— Угу, — Робинсон подключился к камере спереди и медленно повёл машину по дороге, через разбитое лобовое стекло, ничего не было видно. — За день до того, как ты оклеймался, пропал парень, звали его, кстать, так же, как и тебя.
— Что за парень? — насторожился наёмник.
— Да как тебе сказать. Обычный такой парень, за поимку которого была назначена немаленькая награда. Он умудрился попасть на первое место на полицейском канале охоты.
— За что такая честь? — Марк помучился и вспомнил тот самый канал, на который иногда натыкался, переключая каналы ТВ.
— Массовое убийство в особо жестокой форме. Говорят, вырезал целый трейлерный парк, — Робинсон даже улыбнулся, когда вспомнил. — Расчленёнка, массовая казнь, убийство детей и стариков.
— Жуть, — Марка передёрнуло. — Чго в этом такого смешного?