Если умение Джульетты обращаться со шпагой поразило его, то от Рекальде герцог такого искусства ожидал, поскольку известно, что испанцы — непревзойденные фехтовальщики. От Вариана потребовалась вся его незаурядная сноровка, чтобы парировать удары и постараться не свалиться в нактоуз или в воду за борт. Как акула, почуявшая свежую кровь, Рекальде хищно целился в его раненое плечо, в раненое бедро. Удары его были быстрыми и четкими. Он не делал ни одного лишнего шага, редко применял ложные выпады, предпочитая поражать своего противника с холодной и беспощадной точностью.
Между тем Гейбриела уже сняли с вантов и помогли ему спуститься на палубу. Он не мог стоять на распухших ногах, и ему пришлось на коленях ползти к тому месту, где у стены палубной надстройки лежала Джульетта. Руки жгло адским пламенем, и хотя Гейбриел мог немного шевелить ими, они были очень неуклюжие. Все, что он смог сделать, — это, положив голову сестры себе на грудь, попытаться нащупать под синей банданой рану, из которой текла кровь, заливая ее лицо.
Вариан допустил классическую ошибку: на долю секунды отвел глаза от лица противника. Он увидел, как Гейбриел подполз к сестре, обнял ее, но она, казалось, была совершенно без сил. Желание немедленно убедиться в том, что голова ее цела, оказалось сильнее, чем инстинктивное стремление Вариана постоянно держать клинок Рекальде в поле зрения.
Этот взгляд стоил ему дорого. Сент-Клер почувствовал, как сталь впилась в его грудную клетку и стала проникать все глубже. Он отпрянул, прежде чем удар завершился, но кровь уже начала струиться по его боку, пропитывая камзол и капая на панталоны.. Герцог отскочил назад, но Рекальде упорно преследовал его. Споткнувшись о тело мертвого гиганта испанца, Вариан едва удержался на ногах. Воспользовавшись этим, Рекальде так свирепо атаковал его, что загнал в угол, заставив упасть на одно колено. Теперь грудь и плечи Вариана были открыты для удара.
Стоя над герцогом, Рекальде, поднял свой клинок, направив его острие под углом так, что достаточно одного завершающего удара и острие пройдет сквозь позвоночник Вариана.
— В конце концов вы, кажется, все-таки моргнули первым, сеньор.
— На этот раз он этого точно не сделал! — прошипела Джульетта.
Ошеломленный Рекальде оглянулся. Джульетта Данте, покачиваясь, стояла у него за спиной. Он увидел, как сверкнула ее шпага, словно луч серебристого голубого света. Конец ее рассек ему руку между нагрудником и рукавом. Тем временем Вариан вытащил нож, висевший на кожаном шнуре у него между лопаток. В этот же момент Гейбриел, решив, что его пальцы уже обрели былую сноровку, схватил пистолет одного из членов своей команды и нажал на курок.
Тело Рекальде задрожало, когда нож пронзил его живот, выстрел попал в шею, а шпага Джульетты проколола грудь. Пошатываясь, он отступил назад и напоролся на сломанные перила. Дерево затрещало и рухнуло. Рекальде умер прежде, чем с шумным всплеском упал за борт в бурлящую воду.
На некоторое время все замерли. На шкафуте бой еще продолжался, но испанцы уже сдавались. Матросы на «Железной розе» и «Доблести» разразились громкими радостными криками при виде «Дани», «Мстителя» и «Голубки». Маленькая флотилия мчалась наперерез трем боевым кораблям, отрезая им путь к отступлению. Они шли на всех парусах, паля изо всех орудий.
У Джульетты подкосились ноги, и Вариан поспешил поддержать ее. На виске у нее была глубокая рана — она порезалась об острую кромку шлема Рекальде. Но хотя рана и выглядела ужасно, Джульетта улыбалась. Одной рукой она обняла Вариана, а другой — Гейбриела, который стойко переносил сестринские нежности, невзирая на свои раны.
Вариан чувствовал себя не лучше. В боку у него была дыра, на руке — рана, бедро проколото, и кому-то придется снова зашивать рану на голове. Для человека, который прибыл на Карибы с единственным шрамом — памятью о детской шалости, он приобрел не так уж много новых рубцов.
Гейбриел высвободился из рук Джульетты и, прихрамывая, подошел к поручням, чтобы взглянуть на обломки орудийной палубы.
— Мой корабль! — тихо вскрикнул он. — Посмотрите, что вы сделали с моим судном.
Гейбриел обернулся к сестре и благодарно улыбнулся ей.
Но Джульетта не ответила на его улыбку. Она обнимала за шею Вариана, а их губы слились в крепком поцелуе. В правой руке Джульетта продолжала сжимать шпагу, а левой комкала испанский флаг, который еще недавно развевался на мачте «Доблести».
На борту «Железной розы» Симон Данте расхаживал по просторной каюте. Он ходил, заложив руки за спину, склонив голову, неторопливыми, размеренными шагами от стены к стене. Время от времени он поглядывал на узкую койку, где Ног Келли делал последние стежки, зашивая рану на виске Джульетты.
— Возможно, есть трещина в черепе, — важно заявил плотник. — По крайней мере ближайшие несколько дней в голове у нее будет звенеть, и она может натыкаться на стены.
