Он долго и внимательно смотрел на нее своими темно-синими, как ночное небо, глазами, затем склонился в глубоком поклоне. Все утро она не видела его и не разговаривала с ним, да и сейчас у нее такого желания не было. И так уж она ощущала жар во всем теле и знала: стоит ей подойти к нему поближе, и она не удержится и сбросит его за борт — пусть добирается до берега вплавь.
— Надменный мерзавец, — пробормотала Джульетта. — Посмотрим, кто будет смеяться последним.
Сделав над собой усилие, девушка перевела взгляд на «Санто-Доминго». Казалось, галеону понадобилась целая вечность, чтобы миновать рифы. Наконец оба судна под предводительством «Железной розы» взяли курс прямо на Голубиный остров. Подойдя к острову на достаточно близкое расстояние, Джульетта снова поднесла подзорную трубу к глазам и смогла различить людей, столпившихся возле береговых орудий.
Ее отец стоял возле главной батареи. Высокая представительная фигура, которая выглядела одинаково хорошо как на палубе корабля во время боя, так и во главе защитников крепости на острове. Рядом с Симоном Данте, как всегда, стоял Джеффри Питт — человек, обладавший неоценимыми знаниями. У него была внешность ученого и мягкие манеры, но когда он вел в бой свой корабль, то по смелости и жестокости уступал только самому Симону Данте.
Рядом с ними возвышалась огромная фигура чернокожего Люцифера — негра с острова Гренада, чья лысая голова сияла в лучах солнца. Когда-то он и Симон Данте были вместе в оковах на испанской галере. Его ненависть к испанцам была почти такой же легендарной, как и ненависть к ним у человека, под командой которого он верой и правдой служил последние тридцать лет. Люцифер был у Данте главным канониром, и не было ни одной пушки или пистолета, из которых он не мог бы выстрелить с ужасающей точностью.
Была еще и четвертая фигура, стоявшая рядом с опасной троицей. Она была ниже ростом, более хрупкой, левый пустой рукав ниже локтя завязан узлом. Изабелла Данте спокойно отнеслась к потере руки. Всю свою жизнь она провела в море, и как Джонни Бой научился обходиться без ноги, так и Белла открыла для себя способы, как поддерживать своего мужа и семью, не имея одной руки. Она не искала сочувствия у мужчин и не обращала на него внимания, если его выражали. На самом деле, когда Джульетта отправилась в море, Изабелла вместе со своим постоянным помощником Спитом Маккатченом работала над приспособлением, которое позволило бы ей держать меч или пистолет.
— Флаги, капитан! — напомнил ей Келли.
Джульетта кивнула, и один из членов команды поднял флаги. На одном были изображены красный волкодав и синяя геральдическая лилия на черном поле; герб Симона Данте, графа де Турвиля. На другом — бабочка-парусник на красно-черном фоне, а также волкодав с золотой розой в пасти. И третий флаг — простой зеленый шелковый прямоугольник — был условным сигналом, который должен убедить защитников крепости, что испанцы не захватили «Железную розу» и не вынудили ее привести их к Голубиному острову.
Когда флаги затрепетали, пушки снова закрыли, а их команды вышли вперед, приветственно размахивая руками и что-то выкрикивая. Но расстояние до берега было еще слишком велико, чтобы что-нибудь расслышать. Джеффри Пит даже снял шляпу и поднял ее, что Джульетта истолковала как хороший знак, хотя отец ее даже не пошевелился. Он стоял, широко расставив свои длинные ноги, сложив руки за спиной, и наблюдал за ее приближением.
Симону Данте было уже далеко за пятьдесят, но он все еще был хорош собой. Тело у него было крепкое и мускулистое, лицо мало изменилось, хотя на нем появилось нескольких глубоких морщин — от забот о подрастающих детях и от стараний удержать рядом с собой темпераментную жену.
Ясные серебристо-голубые глаза все еще нагоняли страх на врага. От его властного голоса замирали в молчании тысячи людей, но он любил и пошутить, и тогда от его острого словца все окружающие так и покатывались со смеху. Симон Данте прекрасно владел собой, и хотя Джульетта знала, что отец любит ее больше всего на свете, все-таки в животе у нее от страха все сжалось. Стоило ему рассердиться, и она теряла всю свою храбрость. Даже намек на неудовольствие в его глазах был для нее хуже удара острого кинжала.
Изабелла Данте по характеру не многим уступала мужу.
— Ведите нас к берегу, мистер Энтони, — спокойно сказала Джульетта рулевому.
— Есть, капитан. Парням уже так не терпится попасть домой и побахвалиться, что, похоже, они готовы спустить шлюпки на воду до того; как мы бросим якорь, — улыбнулся рулевой.
Джульетта не ответила на его улыбку.
