Джульетта тянула трос, перебирая руками. Пушка весила не меньше двух тонн. Металлические крепежные планки скрипели под ее тяжестью. Внезапно раздался громкий треск — это не выдержал металлический болт. Джульетта почувствовала, как трос повис у нее в руках. Матросы, тянувшие за трос вместе с ней, повалились на спины, а сверху на них падал тяжелый длинный ствол пушки. Он рухнул поперек лафета и разнес его в щепки, разлетевшиеся по палубе. Матрос, стоявший у леера и направлявший ствол на лафет, попал под рухнувший груз, и ему размозжило ногу. Кровь брызнула на палубу. Два матроса старательно приподнимали дуло рычагами, пока остальные пытались вытащить пострадавшего. Ему быстро перевязали окровавленное колено и отнесли вниз, в кубрик.
Джульетта так и сидела на палубе, переводя дух. Все произошло слишком быстро, она даже не успела опомниться. И хотя во веем виноват был болт лебедки, не выдержавший нагрузки, девушка сердилась на себя и на всех мужчин, стоявших рядом, растерянно почесывая головы.
— Дьявол, почему никому не пришло в голову заранее проверить крепление? — возмутилась Джульетта, поднимаясь с палубы.
— Мы проверили лебедку, — холодно ответил Натан. — Она выглядела нормально. Просто болт треснул, вот и все.
— Просто треснул? — накинулась на него Джульетта. — Человек лишился ступни, может быть, даже ноги. А ты только и можешь сказать — треснул?!
Натан сдвинул шляпу на затылок и, подхватив Джульетту под руку, потащил ее в сторону, подальше от матросов.
— А что бы ты хотела услышать? Что кто-то забрался наверх, подпилил металл, а потом стоял в сторонке, жуя банан, и ждал, когда треснет болт и груз рухнет на его же товарища? Можешь хоть глаза мне выколоть, если тебе от этого полегчает, но это был несчастный случай, и ничего больше.
Радуйся, что не твою ногу раздавило. Хотя это вряд ли поднимет тебе настроение.
— У меня прекрасное настроение!
— То-то ты лаешь и рычишь, как старая карга. Парни уже голову сломали, думая, что бы им такое сделать, чтобы ты пришла в себя. От тебя тут никакой помощи, девочка. Ты только орешь и топаешь ногами, а от этого работа быстрее не пойдет. Отправляйся на берег, а если ты нам тут понадобишься, я пошлю за тобой кого-нибудь.
Он поднял палец, предупреждая возражение, готовое сорваться с ее губ.
— Не уйдешь добровольно, так я сам своими руками брошу тебя за борт, и придется тебе добираться до берега вплавь.
Они долго мерились взглядами, и наконец Джульетта, выругавшись, устремилась к сходням. Она спустилась в одну из лодок, покачивавшихся на воде рядом с кораблем. Восьмивесельный барк рванулся к берегу. Несколько ударов веслами — и они причалили к пристани.
Оседлав первую попавшуюся лошадь, привязанную у дока, Джульетта галопом помчалась вверх по холму к дому.
Понимая, что сейчас она не в том настроении, чтобы встречаться с кем-нибудь из членов семьи, девушка прошла вдоль нижней веранды к задней части дома. Не глядя по сторонам, она поднялась на второй этаж по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, и прошла прямо к двойному французскому окну в комнате Вариана Сент-Клера. Распахнув окно, немного постояла. Кровь шумела у нее в висках.
Вариан проснулся как от толчка. Он сел в постели, взлохмаченный, волосы закрывали уши и спускались на бровь. Какой-то шум, звук… разбудили его. Теперь же в комнате было совершенно тихо. И он — один, достаточно и беглого взгляда, чтобы заметить это. Никаких следов, даже вмятины на постели не осталось. Как будто ночью рядом с ним никого не было.
Герцог пригладил волосы и нахмурился. Проведя рукой по щеке, он коснулся шрама и вздрогнул. Странно, но ночью эта рана никак о себе не напоминала. Ночью у него ничего не болело, а сейчас, при свете дня, он чувствовал себя так, будто его протащили под килем корабля, обросшего ракушками.
Вариан снова нахмурился и внимательно осмотрел комнату. Возможно ли, чтобы ему все просто приснилось? Возможно ли, что всю ночь он провел один и ему только снилось, будто Джульетта Данте здесь, рядом с ним?
Нет, это был не сон. Если бы у него даже и были сомнения, то тяжесть во всем теле и запах любви, сохранившийся на простынях, избавили бы его от них. Сент-Клер застонал и снова откинулся на постель. Он пил вино вечером, но всего два маленьких бокала — недостаточно, чтобы опьянеть и видеть такие похотливые сны. Горячая ванна — первая за два месяца — определенно настроила на легкомысленный лад, но вместо того, чтобы нагнать на него сон, заставила прокрасться на веранду, как кота, охотящегося за мышью. Вид Джульетты, одетой в одну батистовую рубашку, заставил его свернуть с пути истинного. И даже если бы она не начала первой соблазнять его, он сделал бы это сам и, перекинув ее через плечо, унес бы в свою комнату.
Вариан уже давно пришел к заключению, что Джульетта Данте не похожа ни на одну из женщин, которые у него были раньше.
Многие желали покорить его. Однако их останавливали правила приличия, когда наступало время наслаждаться своей победой.
