Вся комната была заставлена письменными и чертежными столами, креслами и маленькими столиками для чтения.
Вариан посмотрел наверх и глазам своим не поверил: весь потолок занимала карта звездного неба, такого, каким его видишь, стоя на крыше и подняв взор к небесам.
— Дело рук моей жены, — сказал Симон Данте Вариану.
Тот, раскрыв рот от изумления, рассматривал карты и не произнес ни слова. — Каждый раз, когда ждала ребенка, Изабелла становилась беспокойной и злой, как пиранья. Вот мне и приходилось подыскивать ей какое-нибудь занятие. Я высаживал ее на какой-нибудь необитаемый остров, и она занималась картами.
— Признаюсь, у меня слов нет. Мне никогда не доводилось видеть такой прекрасной работы. Даже росписи в церкви или в соборе не сравнятся с ней. Королевские адмиралы душу бы отдали за комнату вроде этой.
Данте улыбнулся, принимая комплимент, и налил три стакана рома. Вечерняя трапеза сопровождалась изысканными винами: к супу подали рейнское, к блюдам из креветок и лобстера — бодрящую мадеру, а сухое бархатистое бургундское — к баранине и говядине. К десерту из фруктов и сыра предложили французский коньяк, после чего на террасе все наслаждались ромом из сахарного тростника и голландскими сигарами. Вариан ожидал, что голова у него закружится, но она оставалась на удивление ясной. Без сомнения, в том, что герцог остался трезвым, важную роль сыграла и злость: он не только прочитал документ, который таким широким жестом предоставила ему Изабелла Данте, но успел изучить еще дюжину других бумаг, каждая из которых по отдельности не добавила бы ничего, кроме сплетен и слухов. А в целом все они говорили о предательстве и хитрости, обмане и измене. Он был в таком шоке, в таком замешательстве, что почти не участвовал в разговорах за столом. Вариан заметил, как Питт и Симон Данте о чем-то тихо переговаривались, внимательно разглядывая его. Поэтому он с таким любопытством — и настороженностью — принял приглашение присоединиться к ним в «штурманской рубке».
— Догадываюсь, что вы были на военной службе.
— Я отслужил в армии девять лет.
— Должно быть, вы купили свой военный чин очень рано.
— Мне было шестнадцать. У меня были два старших брата, которых больше интересовали бизнес и семейные дела. Армия предоставляла мне удобный случай сбежать от всего этого.
— А ваши братья?
— Старший, Ричард, умер почти пять лет назад Лоуренса убили на дуэли.
— Благодаря этому вам и достался титул герцога? Но вы все-таки остались на службе у короля.
Вариан пожал плечами:
— У Якова Первого много противников. При дворе не прекращается борьба различных группировок. Вот я и решил, что должен сохранять лояльность к королю в такой трудной для него ситуации.
— Лояльность — прекрасное качество в мужчине, независимо от причин, — сказал Питт. — Вы, должно быть, преуспели по службе, потому что в таком молодом возрасте дослужились до чина капитана королевской гвардии.
— Скорее, я преуспел в глупости. Однажды мне сообщили о готовящемся заговоре против короля. Собирались взорвать здание парламента, когда Яков Первый будет открывать заседание парламента. Я обыскал все подвалы, нашел преступника и вырвал горящий запал из бочонка с порохом за мгновение до взрыва.
Данте засмеялся:
— Ничего удивительного, что у короля теперь такое отвращение к парламенту. Однако я сомневаюсь, чтобы вам дали этот чин только из-за того, что вы вырвали запал из бочонка с порохом. У старой Глорианы острый глаз на молодых гладиаторов. Если поставить перед ней десять крепких борцов, она безошибочно выберет одного, у которого в глазах достаточно огня, чтобы выиграть бой. Кроме того, всякий, кому удастся произвести впечатление на моего сына своим умением фехтовать, — кстати, вы должны показать мне прием, о котором постоянно твердит Гейбриел, — носит капитанскую форму не за красивые глаза. И ему не доверят отправиться за несколько тысяч лье, чтобы убедить несколько дюжин пиратов сложить оружие, если он не пользуется доверием и уважением своих пэров. Доверием, должен я добавить, которое совершенно оправданно, потому что вы хорошо провели совещание. Мне кажется, вы были бы прекрасным соперником в шахматной игре. Но хватит болтать!
Расскажите мне о короле. Каков климат в стране теперь, когда на троне шотландский монарх?
— Уверен, люди предпочтут его испанскому монарху, — уверенно сказал Сент-Клер.
Симон Данте улыбнулся:
— А вы, сэр? Что предпочитаете вы?
— Я предпочел бы не оказаться в положении, когда мне Нужно будет делать выбор.
Пират Волк прищурил свои пронзительные серебристые глаза.
— И я тоже. Итак, предоставим Англию ее судьбе, так?
Вы можете вернуться в Лондон и похвастаться, что встретились с Пиратом Волком и бесстрашно и усердно уговаривали его соблюдать мир. Я тем временем, будучи предупрежден о превосходящих силах противника и о грозных последствиях за невыполнение королевского эдикта, буду держать свои корабли в порту и позволю флотилии с самыми большими за последнее десятилетие запасами сокровищ на борту покинуть Гавану и не стану нападать на нее.
