Кто такой сэр Уоррен? А посетитель мадам Арлетт, мистер Колинз? Розалин это имя показалось смутно знакомым, словно она где-то читала или слышала его…
Но если в этом она была не уверена, то остальное очевидно! Лиз сама говорила, что в «Надежде» ищут, кого продать в рабство. Выходит, что мистер Колинз и сэр Уоррен – работорговцы!
А значит, Лиз жива!
***
Звонить по телефону разрешалось только после уроков. Аппарат стоял в кабинете мадам Белинды, но Розалин должна была рискнуть.
Подойдя к двери кабинета, она постучала.
Но ответа не последовало. Тогда Розалин потянула ручку и проникла в кабинет учительницы литературы.
По стенам тянулись книжные полки, а на письменном столе царил идеальный порядок. Но Розалин интересовало только одно: без дальнейших рассуждений она кинулась к телефону и набрала номер Джона.
Если ее застанет мадам Белинда, ее ждет наказание. Но сейчас это было последним, о чем беспокоилась Розалин.
Джон не брал трубку бесконечно долго, но наконец послышался его голос:
– Слушаю!
– Джон! Мне нужна твоя помощь! Срочно приезжай за мной!
– Что стряслось, мисс? – испугался Джон.
Розалин в двух словах рассказала о произошедшем.
– Ты знаешь, кто такой сэр Уоррен? – в конце спросила она.
– Ну конечно, мисс! Уильям Уоррен – это мэр Суинчестера.
– О, нет! – прошептала Розалин, чувствуя, как мурашки побежали по спине. – А мистер Колинз?
– Это же его секретарь.
– Приезжай скорее, Джон! – в волнении вскричала Розалин и положила трубку.
Нужно уходить! Она воровато оглянулась…
И столкнулась взглядом с мадам Белиндой!
Учительница стояла в дверях и, судя по полному ужаса лицу, слышала большую часть разговора. С минуту они ошарашенно смотрели друг на друга.
– Извините, мадам… – хрипло выдохнула Розалин.
Но пока она прочищала пересохшее горло, мадам Белинда пришла в себя. Так и оставив дверь открытой, она грозно двинулась к ученице.
– Что вы себе позволяете, мисс Ферроуз! – возмутилась она, поправив трубку на аппарате. – Телефоном запрещено пользоваться в учебное время! Да еще без разрешения!
Розалин не могла вымолвить ни слова, бессмысленно наблюдая за каждым движением учительницы.
– Между прочим, за подобное нарушение полагается наказание, – продолжала та, не глядя на Розалин.
Она сердито выровняла стопку бумаг на столе.
Розалин по-прежнему молчала. Если мадам Белинда слышала разговор, то поняла, что Лиз угрожает опасность. Неужели она просто закроет на это глаза и сведет дело к школьному наказанию?
– Вам запрещено сегодня покидать свою комнату! – заявила та, заставив горячую волну гнева разлиться по телу Розалин. – Я запру вас! И сообщу о ситуации мадам Арлетт!
– Она все знает, – выдавила Розалин, имея в виду ситуацию с Лиз.
Руки мадам Белинды, продолжавшие наводить порядок на столе, замерли, и она испуганно взглянула на ученицу.
– Да, она знает, что случилось с Лиз! – обрела Розалин дар речи. – Но не пойдет против мэра, а я – пойду!
На лице мадам Белинды появилось обычное надменное выражение.
– Ваша самонадеянность поражает, мисс Ферроуз! – произнесла она. – Но ни к чему хорошему не приведет!
И, не дав Розалин возможности ответить ей гневной тирадой про жалких трусов – учителей, продолжила немного мягче:
– Я не могу позволить вам вмешиваться в это. Я запру вас для вашего же блага. Вы всего лишь школьница, мисс Ферроуз!
Она указала на дверь.
– Идемте!
Но Розалин не собиралась сидеть взаперти, когда Лиз нужна помощь! Она вытащила из кармана револьвер и направила на учительницу.
– Вы останетесь здесь, а я пойду куда мне угодно, – твердо сказала она.
При виде оружия лицо мадам Белинды вытянулось. Она сорвалась с места и, пробежав мимо Розалин, захлопнула дверь.
– С ума сошли, мисс Ферроуз? – прошипела она. – Если кто-то увидит…
Но Розалин не опускала револьвер.
Мадам Белинда обреченно смотрела на нее.
– Вы думаете, что умнее взрослых, потому что у вас есть оружие? Что с ним сможете противостоять человеку, который держит в страхе весь город? Сэр Уоррен опасен! Его так легко не напугать!
– Просто дайте пройти! – велела Розалин.
– Вы окажетесь там же, где мисс Браун, поймите! – не сдавалась учительница.
– Мне все равно! Я не могу бросить ее в беде! – заявила Розалин, чувствуя, что вся дрожит. – Если у меня есть хоть крошечный шанс, я должна его использовать!
Воцарилось молчание. Мадам Белинда долго смотрела на нее, а потом сказала:
– В сквере за кустами шиповника в школьной ограде есть лаз. Ты можешь выбраться там.
От удивления, что поборнице дисциплины известен их тайный ход, Розалин едва не уронила револьвер.
– Я скрою твое отсутствие до конца дня, так что, если передумаешь… – продолжала учительница.
Розалин быстро спрятала револьвер в карман.
– Спасибо, мадам! – искренне сказала она.
Мадам Белинда опустила глаза и отошла от двери. Уже очутившись в коридоре, Розалин услышала ее тихий голос:
– Они быстро на мне поставили крест…
Розалин побежала за своим пальто, а фраза крутилась в голове навязчивым эхо. И только у школьной ограды она поняла, что мадам Белинда цитировала Киплинга:
Они быстро на мне поставили крест,
в первый день, первой пулей в лоб.