– Что же так некрасиво ушли твои друзья? – спросила Маринка. – На, возьми! – уже громче сказала она, понимая, что Василий ее не только не слушает, но и не видит.
– Ва-ся! – снова окликнула она его.
– Девочки мои! – наконец, услышали они его радостный голос. – А пакеты, какие тяжелые! Дайте сюда! Вы еще не весь магазин скупили? Что-то там осталось для других покупателей?
– Как дела продвигаются? – почти мрачно спросила Маринка.
– Все отлично! Завтра все закончим. Сегодня будем паковать вещи, скоро за ними приедут. А мы поедем поездом.
– И Васю заберем? – подняла уже давно решенный вопрос Даша.
– Конечно, заберем, куда же мы без него? – отозвался папа.
Этот вечер был таким уютным, прежним, по которому скучала семья, все улыбались, даже котяра.
Из вещей у них с собой была большая сумка, саквояж, на колесиках да еще Маринкина сумочка, считавшаяся дамской, но на деле она была больше похожа на хозяйственную. Из спортивной, висевшей на плече у Даши торчала голова котяры.
Поезд уже стоял на перроне. Хоть стоянка была десять минут, они торопились.
– Вот он, девятый! – крикнул Василий, останавливаясь у закрытой двери. Он принялся в нее стучать. Никто не открывал. Время шло, нервы напрягались.
– Вы в девятый? – крикнула тетка проводница из соседнего вагона.
– Да. А дверь закрыта! – заволновался Василий.
– Давайте, ко мне! – через мой вагон заходите, позвала она и, уже пропуская пассажиров, проворчала:
– Куда это Ольга задевалась? Молодежь!
Но в вагоне их встретила не Ольга, а молодой проводник, показавшийся Маринке немного знакомым.
– Здравствуйте, – встретил он их в тамбуре и констатировал, разворачивая билеты, – третье купе. – У нас к вам небольшая просьба, – сказал, улыбаясь, он, – у нас тут вышла накладочка, вы не могли бы занять первое купе?
Василий пожал плачами:
– Да нам без разницы. С котом же можно? Мы и место ему оплатили.
– Конечно, можно. У вас ведь отдельное купе.
Семья Пугачевых вселилась в первое купе и, как водится, они сразу же накрыли стол. Котяру достали из сумки и посадили на его законное место, на верхнюю полку напротив полки хозяина. Все были довольны, особенно Маринка. Вместе со стуком колес проходило беспокойство, с осознанием, что все позади.
Собираясь, она долго думала, как сохранить деньги. Класть на счет в сбербанк было страшно, ее родственники недавно столкнулись с проблемами, когда переводили деньги из города в город. Они несколько месяцев не могли их найти и потеряли всякую надежду. В стране был бардак, рассчитывать нужно было только на себя. Она положила кругленькую сумму на самое дно саквояжа.
«Большую сумку украсть будет сложно, и достать из нее деньги легко не получится», – решила она, заваливая саквояж вещами. Сверху она положила большую сковородку, которая случайно не уехала на КамАЗе, но с которой расставаться она не пожелала. Теперь этот саквояж надежно лежал в рундуке, на котором сидела семья и обедала.
– Пап, а когда мы приедем к бабушке и дедушке? – спросила Даша, забрасывая в рот кусок колбасы.
– Около двух дней будем ехать. Два раза поспим и приедем, – ответила за мужа Маринка.
– Долго, – уныло сказала Даша.
Но Маринка не ответила, она посмотрела на мужа и потеряла дар речи. Его глаза снова сделались безжизненными, в руках он держал кусок курицы, но не ел его, с губ свисал уже откушенный кусок. Ее обдало холодным потом а по спине поползли мурашки.
– Вася! – безнадежно позвала она. Муж не откликнулся. Она посмотрела на дочь, которая пока ни чего не заметила и суетливо сказала:
– Иди, Вася, ложись, поспи. Нам всем нужно отдохнуть.
Она благополучно отправила его на верхнюю полку. Там он лег на спину и начал тотчас с кем-то невидимым разговаривать. Радостное настроение сдуло, как ветром. Еще пытаясь что-нибудь съесть, больше из-за Даши, женщина задумалась. Она совершенно не могла объяснить, все происходящее с ее мужем.
В дверь постучали. Это был проводник, он пришел за билетами.
– Да. Я понимаю, – сказал кому-то Василий. – Но они в сумке. Да, конечно. – Во время разговора он активно жестикулировал руками. Даже для проводника это показалось странным, взглянув в сторону Василия, он сочувственно спросил:
– Наверное, в последнее время много пил?
Маринка не нашла что ответить, но проводник понял это по своему, кому же хочется о таком рассказывать? Со стола она убирала в подавленном настроении. Ничего не кончилось, и имело продолжение.
Почти всю поездку Василий временами проваливался в бессознательное состояние. Когда его отпускало, он засыпал. Он не только не ел, а вообще не спускался с полки. Маринка была уверена, что муж повредился умом, по приезду она решила сводить его к психиатру, надеясь, что процесс еще обратим. Даша, глядя на маму, ни о чем не спрашивала.
Несмотря на то, что у котяры было уютное гнездышко, он, как и Василий, тоже был не в себе. Он очень тяжело переносил поездку, его голова моталась из стороны в сторону в такт поезда. Глаза были полузакрыты. Он тоже, как и тезка, ничего не ел. Его поили насильно, опасаясь обезвоживания.
Маринка приподняла кота и подсунула под него горшок с бумагой.
