— А я что говорю! Видишь, как давно это было. Тогда суда были деревянные, а люди железные. Деревянные суда могли и сильно пострадать от шторма, и вообще разбиться. А сейчас суда железные, понимаешь? И люди на них всему обученные. Помнишь, папа ходил на курсы по безопасности мореплавания? И спасательные средства у них есть, и шлюпки. А если все-таки с судном что-то случилось, ему на помощь идут спасательные суда и вертолеты.
— Да и нет, наверно, в наше время необитаемых островов, — задумчиво взглянул на меня дед, — или есть?
— Я точно не знаю. Но даже, если есть, человека быстро найдут, как мне кажется. Хотя некоторым не помешало бы там подольше побыть.
Я в эту минуту, конечно, думала про Вадима.
— Почему? — вспыхнула Ритка. — Там же опасно.
— Конечно, — кивнула я, — слабый там сломается. А сильный выживет и вырастет морально. Ты как думаешь, Рита, твой папа слабый или сильный?
— Сильный, — не задумываясь, ответила девчонка.
— Верно, он очень сильный и мощный. Он сможет за себя постоять, если… — я хотела сказать «если нападут туземцы и дикие звери», но не решилась закончить свою мысль. Что, если Ритка еще больше испугается, услышав про туземцев и диких зверей?
— Конечно, он все сможет, — горячо согласилась со мной Ритка, — он такой!
— Рита, — я внимательно посмотрела ей в глаза, — а тогда почему ты так боишься за папу, постоянно переживаешь? Ведь он не хрустальный, как мы только что выяснили.
— Ну, всякое может случиться, — девчонка опустила глаза.
— Да что всякое? Понятно, что безопасности нет нигде, и с каждым может случиться всякое. Но если постоянно об этом думать…
— Это ж с ума сойти можно, — закончил мою мысль дед.
— Вот-вот, — сказала я. — А ты всегда так за папу переживала?
Глаза у Ритки стали совсем грустные.
— Не всегда, — тихо призналась она, — а только после того случая…
Мы с дедом переглянулись.
— После какого случая? — спросила я. Хорошо, что она помнит этот момент. Осталось теперь выяснить подробности, чтобы справиться с проблемой.
— Ты же сама просила никогда об этом не вспоминать и не говорить, — еще тише сказала Ритка.
— Какая она у нас молодец! — воскликнул дед. — Умеет держать слово и хранить тайны! Знаешь, как об этом в мою молодость говорили? «Болтун — находка для шпиона».
— Ну, я тоже умею держать слово, — неуверенно начала я. — Но есть вещи, которые надо обсуждать со своими близкими, проговаривать… Ладно, не хочешь говорить, не говори.
Возможно, эта история, действительно, не для ушей посторонних. Мы ведь не одни в купе, а с соседом, которому не обязательно знать подробности и тайны нашей семьи.
А тут как раз пришла проводница с пылесосом, и начала убираться. Мы с дедом вышли в проход, чтобы не мешать. Здесь солнца не было, и нам в прохладе оставалось лишь любоваться пейзажами за окном. Из открытой верхней фрамуги в вагон врывался свежий утренний воздух прямо оттуда — где мелькает лес, березы, тополя и кустарники, небольшая речка, поблескивающая под лучами солнца…
— Ты случайно не знаешь, про какой именно случай она говорит? А то я много таких случаев знаю, Вадим ведь мастер всякие коленца выкидывать.
Представить себе не могу, чтобы дед не знал чего-то, что происходит в его доме. Даже сама Альбина могла чего-то не знать, не говоря уж про меня. Но дед? Даже если ему ничего не сказали, он мог услышать. Да попросту подслушать, в конце концов!
Дед замялся. Видно было, что колеблется — говорить, не говорить. Я не торопила, но очень надеялась услышать правду.
— Это долгая история… — нехотя начал он.
Тут проводница с шумом вышла из нашего купе и постучалась в соседнее, чтобы там тоже убраться. Ей открыл молодой парень в тельняшке.
— Уборка! — жизнерадостно возвестила проводница, и парень пропустил ее внутрь.
Кстати, надо постараться с ней познакомиться. Или с ее напарницей. Мало ли для чего пригодится. Например, мне не нравится, что в поезде нет душа для пассажиров. При том, что ехать целых семь суток. А для проводников такие удобства предусмотрены, это я точно знаю. Так, может, за небольшую плату нам разрешат посетить такой душ? Хотя бы ночью, когда не нагрянет ни начальник поезда, ни другое начальство.
Из соседнего купе вышли два парня в тельняшках и встали у другого окна. Видимо, тоже вышли, чтобы не мешать убираться. Одного из них я уже видела, второго еще нет, но в глазах обоих затаилась непонятная грусть, брови расстроенно сведены к переносице. Стояли они, молча глядя в окно.
Хлопнула дверь на входе в вагон, и появилась симпатичная молодая улыбающаяся женщина с белым чепцом, закрепленным на светлых кудрявых волосах и в белом фартуке с оборками. Перед собой она катила многоярусную тележку, уставленную разными товарами.
— Завтраки, обеды, ужины! — закричала она.
Из своих купе стали выходить люди. Рассматривали содержимое тележки, задавали вопросы приветливой буфетчице.
— Готовые блюда из вагона-ресторана, — тележка и впрямь была уставлена коробочками из материала, похожего на фольгу, — все свежее, вкусное.
— А сколько стоит вот эта картошка с курицей? — спросила пассажирка в спортивном костюме.
