Не дожидаясь ответа, я принялась распахивать окна одно за другим. В огромное помещение ворвался свежий воздух с неповторимыми оттенками августовских цветов и морского прибоя.
— Что-то мне все это не нравится, — покачала между тем головой Наталья Петровна, — у нас большинство документов в списке зачеркнуто. Так не годится.
— И где их теперь искать? — не меньше ее встревожилась я. — И почему так происходит?
— Да кто-то не туда поставил, наверно. Или кто-то взял и забыл записать в журнал.
— Ничего удивительного, — проворчала я, — за этот склад, или как это называется, кто-нибудь отвечает?
— Не знаю. Вроде никто не отвечает.
Я продолжала лазить по громоздким лестницам. Что-то находилось, что-то нет. Но список наш неумолимо приближался к концу. А Наталья Петровна все больше мрачнела.
— Представляю, сколько мы наслушаемся от Четверговой, — с тревогой повторяла она.
— Послушайте, — не выдержала я, — на каком курсе ваш сын?
— В том-то и дело, что на втором, — грустно ответила женщина, — еще учиться и учиться.
— Но раз у него семья, может, проще перейти на заочное и начать работать? На заочном всегда было проще учиться. Хотя это не мое дело, конечно…
— Я сама об этом думала. Но даже если так сделать, все равно мне без работы никак.
— Почему?
— Скучно дома сидеть. А когда муж с рейса возвращается, так и вовсе… Приходит злой, пьет как не в себя. Хочет заняться этим самым, а ничего не получается.
— В смысле? А сколько ему лет?
— Сорок один, как и мне.
— И уже не получается?
— Ну, подолгу в море, без женщины, сама понимаешь… А тут еще и спиртное. Развалится на кровати и орет: «Поднимай настроение!». А как я подниму?
— Согласна, в наше время знаний по этой части не хватает.
— Потом пить перестает, и еще злее становится. Только отдохнуть прилягу, сразу слышу: «Ты что тут развалилась? Дел по дому нет?».
— Да что ж он так-то? — я искренне сочувствовала Наталье Петровне.
— Вот и получается, что лучше пойти на работу, — со вздохом заключила она, — здесь хоть другие проблемы, отвлечься можно.
Мы вернулись в отдел со стопкой руководящих материалов и вывалили их на стол перед Четверговой. Та громко чихнула от пыли, ударившей в нос, и принялась разбирать брошюры.
— Вы что, сдурели? — послышался ее возмущенный вопль. — Тут же не всё! Из тридцати источников двенадцати не хватает! О какой продуктивности может идти речь при таком раскладе? Наталья, иди сюда!
Я замерла, наблюдая, как баба с сосульками водит наманикюренным пальчиком по списку:
— Этого нет! Этого нет!
— Все правильно, мы отметили, чего нет, — спокойно сказала я, тоже подойдя к ее столу.
— И это, по-вашему, нормально? — она яростно тюкнула концом авторучки об стол и резко тряхнула головой.
— А что вы предлагаете?
— Я предлагаю? — Четвергова чуть не задохнулась от злости. — Я предлагаю вам пойти обратно и не возвращаться без нужных мне РД!
Я взглянула на часы, висящие над дверью.
— Вообще-то время уже — полпятого, мы весь рабочий день угробили на поиски. Мы честно искали…
— Да, мы там всё перерыли, — поддакнула мне Наталья Петровна.
— А меня не интересует, что вы там перерыли! Найдите! В других отделах поспрашивайте, может, кто-то взял и не вернул!
— Ладно, — Наталья Петровна со вздохом взяла список, — завтра с утра снова попытаемся…
— А пытаться нечего, — возразила я, — мы ничего…
— Сегодня! — пролаяла Четвергова. — Продолжайте сегодня поиски. Мы сидим на работе до семи часов!
Наталья Петровна беспомощно взглянула на меня.
— А по закону, между прочим, рабочий день до пяти, — твердо сказала я.
Четвергова гневно сдула сосульки, свалившиеся ей на лоб, и открыла рот, чтобы что-то сказать.
Но продолжать ей помешала Анриетта, вошедшая в кабинет в совершенно новом образе. На ней красовался синий халат и непонятного цвета платок, завязанный на голове. Она внесла в кабинет ведро с водой и тряпкой, прислонила швабру к стене и прорычала:
— Так, Наталья, Альбина, уйдите с прохода, у меня уборка. И не топчите мне тут полы.
— Ага, летать сейчас начнем, — пробормотала Наталья Петровна и ушла к своему столу.
Я тоже села за свой стол, недоумевая, что за метаморфоза произошла с Антриеттой. Что за уборка? Они что, по очереди кабинет убирают? Но почему нигде не вывешен график?
Анриетта между тем принялась с остервенением и грохотом бить шваброй с тряпкой об пол, приговаривая своим прокуренным голосом:
— Убирай тут грязь за вами. Я твои черные волосы, Наталья, замучилась уже вымывать! Ты бы косички, что ли, заплетала. Или ходила в туалет расчесываться.
— Ты уборщицей здесь подрабатываешь? — решилась я спросить. — Или вы по очереди убираетесь? Или как?
— Или как! — Анриетта с грохотом поставила ведро поближе к себе. — Сейчас здесь уберусь, потом побегу еще в трех кабинетах убираться. А потом мне еще ребенка из садика забирать! А потом по магазинам в очередях стоять! А потом жрать готовить себе и ребенку! И так изо дня в день! Кручусь, как белка в колесе!
— Анька у нас стахановка, — хмыкнула Садовская, припудривая лицо и глядя в маленькое зеркальце. — Ладно, я побежала. Кто со мной до остановки? Кто со мной — тот герой!
