Съ паровоза раздался протяжный свистъ: поѣздъ приближался къ станціи. Это была маленькая станція З*, гдѣ поѣздъ останавливался только на двѣ минуты. Галкинъ вышелъ изъ вагона и сталъ прохаживаться по платформѣ вдоль поѣзда. Платформа была пуста: никто не выходилъ, въ виду кратковременной остановки; только дежурный агентъ расписывался химическимъ карандашемъ на рапортѣ оберъ-кондуктора, переговариваясь съ нимъ шопотомъ, да сторожъ стоялъ у станціоннаго колокола и смотрѣлъ на агента, чтобы по его знаку дать отправленіе.
Кондукторы стояли у вагоновъ и бдительно слѣдили за каждымъ движеніемъ контролера, а каждое его движеніе какъ будто говорило: «поѣзжайте себѣ съ Богомъ дальше, а я здѣсь останусь; мнѣ до васъ нѣтъ ровно никакого дѣла». Раздался опять звонокъ и свистъ локомотива, а контролеръ не входилъ въ вагонъ; поѣздъ уже тронулся, а онъ продолжалъ ходить; поѣздъ уже скрылся изъ виду, а онъ остался на станціи.
Около трехъ часовъ спустя, когда поѣздъ проѣхалъ уже порядочное разстояніе, въ служебномъ отдѣленіи сидѣли два человѣка. Одинъ изъ нихъ былъ оберъ-кондукторъ Юхановъ, а другой — его правая рука, кондукторъ Жигалевъ, который только-что вошелъ.
— Ну что, собралъ деньги? — спросилъ Юхановъ.
— Собралъ!
— Сколько всего?
— Шестьдесятъ два рубля.
— Это съ 34 человѣкъ-то?.. мало!
— Ничего не подѣлаешь! Порядочныхъ зайцевъ совсѣмъ нѣтъ: все одно мужичье!.. Новый контролеръ все дѣло испортилъ: изъ-за него пришлось билеты покупать… Если бы не онъ, и зайцевъ было бы больше, и денегъ гораздо больше.
— Ну, ладно, давай деньги!
— Извольте!
— Ну, хорошо: 62 рубля. Слѣдовательно, по уговору, мнѣ — 40; остальные раздѣлите между бригадою. Мнѣ вѣдь приходится еще платить и контролерамъ, и разнымъ другимъ прощалыгамъ, а вамъ — что?.. Да и работа ваша топорная, не то что моя… А въ случаѣ чего, такъ и отдѣлываться-то мнѣ придется.
— Извѣстно! — поддакнулъ сподвижникъ Юханова. — Большому кораблю — большое и плаваніе.
Раздѣливъ деньги, пріятели закурили папиросы и продолжали разговоръ.
— Я думаю, — сказалъ Жигалевъ. — что этотъ Галкинъ не такъ страшенъ, какъ о немъ разсказываютъ… Что-то по немъ не видно; вотъ ужъ двѣ недѣли какъ ѣздитъ, а еще никого не поймалъ.
— А я думаю, напротивъ, — возразилъ Юхановъ, — что это штука — ухъ, какая тонкая! Онъ теперь только высматриваетъ, а потомъ начнетъ ловить!
— Такъ не мѣшало бы войти съ нимъ въ соглашеніе…
— Пожалуй, что это будетъ даже необходимо. Хотя мы работаемъ чисто, такъ-что комаръ носа не подточитъ, а все-таки будетъ спокойнѣе!
— А можетъ быть онъ такой, что и на сдѣлку не пойдетъ?
— Пустяки! А только вотъ что: очень можетъ быть, что онъ на маломъ-то не помирится, какъ другіе, а давай ему побольше!
— Такъ-что, пожалуй, и намъ ничего не останется…
— Ну, до этого не дойдетъ… Впрочемъ, поживемъ — увидимъ, а покамѣстъ ухо все-таки надо держать востро!
Разговоръ продолжался на ту же тему, какъ вдругъ опять послышался протяжный свистъ, и черезъ нѣсколько минутъ поѣздъ остановился на маленькой станціи.
Исполнивъ всѣ формальности, Юхановъ уже готовился дать свистокъ отправленія, какъ вдругъ сзади него раздался голосъ, отъ котораго вздрогнули всѣ фибры его существа.
— Пойдемте въ передній вагонъ!
Юхановъ повернулся какъ бы на раскаленномъ желѣзѣ, и увидалъ передъ собою контролера Галкина, который остался въ 3*, а теперь какимъ-то чудомъ появился, когда поѣздъ проѣхалъ уже нѣсколько станцій, какъ будто онъ подчинилъ себѣ и пространство, и время. Если бы у самыхъ ногъ Юханова ударилъ громъ, если бы подъ его ногами разверзлась земля, если бы онъ увидалъ, что двѣ горы сходятся между собою, — все это его такъ бы не поразило, какъ этотъ маленькій, ничтожный, тщедушный человѣчекъ, котораго онъ могъ бы раздавить однимъ махомъ своей колоссальной руки. Онъ до того растерялся, что несмотря на строгое чиноподчиненіе, не могъ удержать восклицанія, которое какъ-то мимовольно сорвалось съ его языка:
— Какъ вы сюда попали?!
— А вамъ какое до этого дѣло?! — надменно произнесъ контролеръ.
Въ его голосѣ слышалось столько сарказма, злорадства, что это окончательно уничтожило Юханова, которому до сихъ поръ еще не приходилось встрѣчать ничего подобнаго. Видя смущеніе и нерѣшительность обера, Галкинъ ехидно повторилъ:
— Пойдемте въ передній вагонъ!
