В памяти вспыхнули слова отца, и Колла пронзила дрожь, не имевшая никакого отношения к холоду.
Отмахнувшись от них, Колл забрался в кровать, сбросил ботинки и зарылся лицом в подушку. Волчонок тут же запрыгнул к нему; от него пахло сосновыми иголками и свежевспаханной землей. На секунду Колл испугался, что зверек его укусит. Но тот, пару раз покружив на месте, улегся, прижавшись к животу мальчика. С теплым Охваченным хаосом волчонком под боком Колл сразу же провалился в сон.
Коллу приснилось, что его придавило огромной меховой подушкой. Проснувшись, но все еще плохо соображая, он замахал руками, едва не задев волчонка, который уютно устроился на его груди и смотрел на него огромными завораживающими глазами цвета пламени.
Лишь тогда на Колла в полной мере накатило понимание того, что он натворил, и он, не раздумывая, так быстро выкатился из-под волчонка, что сорвался с кровати и рухнул на пол. Боль в коленях, ударившихся о холодный камень, окончательно его разбудила. Колл застыл, продолжая стоять на коленях и глядя прямо в глаза волчонку, который подполз к краю кровати и не отрывал от него взгляда.
– Мруф, – фыркнул волчонок.
– Тсс! – зашипел Колл. Сердце в панике забилось. Что он наделал! Неужели он действительно тайно пронес Охваченное хаосом животное в Магистериум? С таким же успехом он мог раздеться догола, обвязаться лишайником и побежать по коридорам с криками «
Волчонок заскулил. Его глаза, глядя прямо на Колла, вращались как игрушечные ветряные мельницы. Из пасти на мгновение высунулся язык и тут же спрятался.
– Ох, бедняга, – пробормотал Колл. – Ты, должно быть, голоден? Хорошо, я понял. Я принесу тебе что-нибудь поесть. Оставайся здесь. Вот так. Не двигайся.
Он встал и покосился на стоящие на тумбочке часы. Одиннадцать утра, но будильник так и не зазвонил. Странно. Он как можно тише открыл дверь своей спальни – и тут же увидел Тамару, уже одетую и поглощающую завтрак за их общим столом. Аппетитный и совершенно обычный набор: тосты и масло, сосиски, бекон, яичница-болтунья и апельсиновый сок.
– Аарон вернулся? – спросил Колл, тщательно закрыв за собой дверь и прислонившись к ней с совершенно невинным, как ему очень хотелось верить, выражением лица.
Тамара проглотила кусок тоста и помотала головой:
– Нет. Заходила Селия, сказала, что все уроки на сегодня отменили. Понятия не имею, что происходит.
– Видимо, мне стоит переодеться. – Колл потянулся к сосиске на тарелке.
Тамара внимательно посмотрела на него:
– У тебя все хорошо? Ты как-то странно себя ведешь.
– Я в порядке. – Колл схватил еще одну сосиску. – Вернусь через минуту.
Он пулей метнулся к себе в спальню и обнаружил волчонка, лежащего на куче одежды лапами кверху. Заметив Колла, он тут же вскочил и подбежал к нему. Затаив дыхание, Колл протянул ему сосиску. Волчонок осторожно взял ее зубами за кончик и проглотил целиком. Колл, чувствуя, как у него самого засосало в желудке, наблюдал, как с той же скоростью исчезает вторая сосиска. Облизнувшись, волчонок в ожидании уставился на него.
– У меня больше ничего нет, – сказал Колл. – Придется тебе подождать, пока я не принесу что-нибудь еще.
Обычно на то, чтобы натянуть чистую форму, у него уходили секунды, но это было до того, как в его спальне появился живой меховой шарик, без передышки носящийся по всей комнате. Восстановив энергию сосисками, он стащил ботинок Колла и за шнурки утянул его под кровать, где принялся с азартом жевать кожу. А стоило Коллу отобрать ботинок, как волчонок вцепился ему зубами в штанину и, упершись лапами в пол, начал тянуть.
– Прекрати! – взмолился Колл, пытаясь выдернуть штанину, но это лишь раззадорило зверька. Он запрыгал перед Коллом, явно призывая его поиграть.
– Я скоро вернусь, – пообещал Колл. – Веди себя тихо, и тогда я выведу тебя погулять.
Волчонок наклонил голову и опять перевернулся на спину. Колл воспользовался этим, чтобы выскочить из комнаты и быстро захлопнуть за собой дверь.
– А, отлично, – произнес стоящий у дальней стены мастер Руфус, оторвавшись от чтения, чтобы взглянуть на Колла. – Ты готов. Нам пора на собрание.
У Колла при виде его чуть сердце не выпрыгнуло из груди. Тамара, стряхивая с формы хлебные крошки, как-то странно покосилась на Колла.
