Рианнон, стоявшая рядом с Сойером, бросила на меня взгляд через плечо – в нем целую секунду виднелась печаль, пока она не взяла себя в руки и не выпрямилась. Мне это так быстро не удавалось. Никогда. Двое в один день – немыслимо. Такими темпами весь аретийский квадрант вымрет меньше чем за два месяца.
– Кажется, это брат Исар, – сказал Ридок рядом со мной. – Второе крыло.
Мы оба посмотрели налево, туда, где за отрядами Третьего крыла, посреди секции Хвоста стояла Исар Паня, низко, очень низко опустив голову.
Глаза у меня горели, словно под веки насыпали горячего пепла, который не получалось сморгнуть, пальцы левой руки сжались на проводнике.
– Он был лейтенантом, – тихо сказала Имоджен.
– На два года старше нас, – добавила Квинн. – С отличным чувством юмора.
– Так жестоко, – прошептала я. – Регулярно сообщать нам, что наши родные, наши друзья мертвы, это охренительно жестоко.
И тяжелее всего, что мы пережили в Басгиате.
– Но это ж ничем не отличается от любого утреннего построения, – бросила через плечо Визия.
– Нет, отличается, – возразила Слоун. – Слышать, как умер кто-то из другого крыла – или, проклятье, даже нашего отряда, – не то же самое, что слышать, как умер твой брат.
Ее голос надломился. И у меня в горле появился ком, который становился все больше и больше. Бреннан был внутри крепости – наверняка спорил с Ассамблеей, решал, где искать дичь для волны – даже не волны, а цунами! – хищных крылатых созданий, которых мы привлекли сюда в последний месяц, или координировал поставки оружия из заработавшей кузни. Он был в безопасности.
Зато все всадники, которые не преподавали здесь, вылетели в составе нескольких стай охранять форпосты вдоль утесов Дралора, – как это сделали Ксейден, Гаррик, Хитон и Эмери… или держать фронт, как Мира.
Девера прокашлялась и взяла у Есинии новый список.
У меня опустились плечи, я выдохнула с облегчением, и облачка пара поплыли в морозном воздухе. Мира жива. Или хотя бы была жива вчера ночью, когда сменившийся всадник принес новости. Ладно. Утренние построения хотя бы не пугали меня из-за возможной судьбы Ксейдена – я бы сразу поняла, если бы он…
Боги, да я даже подумать об этом не могла.
– Крисса Верлин, – начала читать список летунов Девера. – Мика Ренфрю…
– Мика! – справа от нас раздался низкий гортанный крик, и все головы повернулись к отряду в самом центре строя, туда, где на колени упал парень. Все его сотоварищи собрались вокруг, утешали, гладили по плечам и закрывали от остальных.
– Никогда к этому не привыкну, – пробормотал Аарик, переминаясь с ноги на ногу.
– К чему? – язвительно спросила Слоун. – К тому, что у них тоже есть чувства?
– Сорренгейл знает, о чем я. Ты ведь тоже была там, в сражении… – сказал мне Аарик.
– И плакала, как младенец, когда погиб Лиам. Отвернись, пожалуйста.
Проклятье, разве это не противоречило всему, что я же сама и говорила Рианнон, когда мы сражались у Полосы? Смерти должны нас закалять, так почему я сейчас согласилась со Слоун? Летуны реагировали как-то… бесконечно человечнее.
Даже свою Молотьбу в Клиффсбейне они проводили совсем не так жестоко, как мы в Басгиате. Теперь я не могла решить, делало ли это нас сильнее… или просто бесчувственнее.
– …и Альвар Гилана, – закончила Девера. – Мы отдаем их души Малеку.
Я посмотрела направо – как и каждое утро – и увидела, что Кэт в своем отряде на краю строя обмякла, ненадолго закрыв глаза. Сирена тоже была еще жива.
Потом Кэт взглянула на меня, и я кивнула – а она ответила на кивок, пусть и холодно. Это наш ежедневный момент перемирия, единственное время, когда мы видели друг в друге сестер, а не врагов, и кончался он очень быстро, не успеешь и моргнуть.
Стоило Девера объявить «вольно», как взгляд Кэт снова стал жестким.
Я была готова поклясться Амари, что Кэт твердо решила испортить мне жизнь, насколько это только возможно. А в дни, когда здесь был Ксейден, портить с удвоенной силой. В сравнении с подобной концентрацией ненависти Слоун была милашкой, и хуже того, как будто вся стая Кэт сосредоточила свою злость на нашем отряде: пятеро из оставшихся шести летунов – за исключением Марен – винили меня в смерти Луэллы и не уставали твердить всем и каждому, что я выбрала вместо нее всадницу.
Два дня назад на летном поле в долине высокий парень с каштановыми волосами до плеч – вроде бы его звали Трегер – накинулся на Ридока, а в итоге получил кулаком от Рианнон в лицо, когда начал болтать о том, что ее пограничная деревня не пускает беженцев. Губа его до сих пор не зажила. Похоже, наша прогулка по утесам не так уж скрепила нашу дружбу, как кое-кто надеялся.
– Что она сделала этим утром? – приподняв бровь, спросила Рианнон и взглянула в сторону Кэт.
– Стучалась ко мне до рассвета, а потом разозлилась, что я взяла и открыла ей.
