В дверях стояла Андарна, раскинув крылья, чтобы преградить путь пламени, который бесновался в зале, лился от шести сверху и одной, что меняла все. По мне волной пробежал пульс энергии. Чары.
Когда Андарна сдвинулась, мой блуждающий взгляд поднялся по восстановленному камню чар к железному пламени, черно горящему на его вершине.
Это было все, что осталось от генерала Сорренгейл.
От моей мамы.
Шлеп. Шлеп.
Странный звук разносился по залу чар.
Ее золотые глаза моргнули.
Простить ее?
– Она сделала свой выбор, – прошептала я, но слезы, сбегавшие со щек, говорили, что я не смирилась.
Как и всхлипы, разрывающие Миру. И пустой взгляд Бреннана нельзя было назвать безмятежным, когда он медленно, неуклюже стянул летную куртку и накинул на тело мамы.
Я не знала, сколько прошло времени, пока нас вели по туннелю и узкому коридору. Лестницы сливались одна с другой.
Я потянулась к нему по связи, но наткнулась на щиты.
Слава Данн.
Это и есть гравитация, правильно? Ксейдена достаточно, чтобы земля не ушла у меня из-под ног. Чтобы солнце поднималось и дальше.
– Он положит ее тело в квадранте, – сказал кто-то Бреннану.
Должно быть, тело мамы подхватил дракон.
Мы вышли из юго-западной башни под победное ликование. Радостные возгласы и благодарности богам. Пехота, целители, всадники и летуны толпились в коридоре, смеясь и обнимаясь, но мы наконец пробрались наружу.
Мира, Бреннан и я стояли на самом краю двора, глядя, как разгорался праздник. Никто из нас не двигался.
Передо мной появилось лицо. Карие глаза. Русые волосы. Даин.
– Вайолет? – Он поднял окровавленную руку, потом передумал. – Ты…
– Отвали-ка! – Его оттолкнула Рианнон с улыбкой усталой, но такой прекрасной. На ее доспехах была всего пара прорех, возможно от колотых ран. – Ты поставила чары!
Она схватила меня за лицо обеими руками.
– Да. – Я сумела кивнуть, пробегая глазами по ее лицу. – Ты ранена?
– Чепуха, – заверила она меня. – Ты бы видела! Виверны посыпались с неба, как яблоки с дерева, а вэйнители запаниковали и сбежали. Сейчас их выслеживают старшие офицеры.
– Хорошо. Это хорошо, – снова кивнула я. – Остальные?
– Ридок в порядке. Имоджен получила в бок, но не жалуется. Квинн дали по лицу, но, кажется, там просто царапина, и я как раз собиралась проведать Сойера и летунов. Хочешь… – Ри насторожилась. – А Ксейден?
– Жив, – прохрипела я. – По словам Тэйрна.
Рианнон нахмурилась, пытливо глядя мне в глаза, бросила взгляд на Бреннана, потом на Миру, снова повернулась ко мне с изменившимся лицом.
– Мама, – попыталась объяснить я, но горло сжалось. – Она. У камня чар не было энергии, и мама…
– Ох, Ви… – Ри сжала меня в объятиях.
И плевать, что нельзя, что это позорная демонстрация чувств, что мама этого не хотела бы. Я сломалась и разрыдалась на плече Рианнон, содрогаясь всем телом. С каждой слезой я чувствовала, как тверже встаю в этом ходившем ходуном мире, чувствовала, как успокаиваются первые волны шока.
Когда я оглянулась, Бреннан сидел на лестнице у здания администрации с таким видом, будто того гляди потеряет сознание, и раздавал приказы, а Мира пропала из виду.
– Чем тебе помочь? – спросила Ри.
Я потянулась к Ксейдену, но его щиты все еще были наглухо заперты, и я резко провела тыльными сторонами ладоней по лицу и изо всех сил постаралась взять себя в руки.
– Мне нужно увидеть Тэйрна и Ксейдена.
И я последовала вперед, миновав ведущих переговоры Мельгрена и Деверу и чуть помедлив, когда услышала, как они обсуждают условия нашего возвращения. Оу. Такое крупное нападение? Туши, падающие по всему королевству? Руководству уже ничего не скрыть. В считаные часы всех наваррцев облетит весть, что им врали. Неудивительно, что они требовали нашего возвращения.
Я даже не знала, хочу ли вернуться.
Я прошла через двор, в арку, на открытый воздух.
Открытое… кладбище.
Землю покрывали серые тела виверн со встречавшимися тут и там разноцветными пятнами, но я не узнавала драконов, пока шла к высоким силуэтам Тэйрна и Сгаэль на краю пропасти.
– Ты ранен? – спросила я.
– Вам двоим нужно о многом поговорить. Сейчас.
Тэйрн перевел золотые глаза на меня.
