Выдвинув нижний ящик, Ксейден покопался среди вещей и достал кинжал – точную копию того, которым я убила вэйнителя. Он подошел к мне и протянул кинжал рукояткой вперед.
Я взяла его и тут же ощутила тяжесть и едва различимый звон, исходивший от клинка. Мне стало дурно – то ли от пропитавшей его энергии, то ли от воспоминания о том, что произошло в прошлый раз, когда я держала в руке такой же кинжал. Глубоко вздохнув, я напомнила самой себе, что сейчас я не на спине Тэйрна. Никто не собирается убивать ни меня, ни моего дракона. Я в комнате Ксейдена. В комнате, защищенной чарами. В безопасности. В самом безопасном месте на всем Континенте.
Клинок был серебристым, обоюдоострым, а рукоятка – такая же матово-черная, как и у кинжала, которым я дралась в Рессоне, и того, который в прошлом году я нашла в столе у своей матери. Я провела пальцами по навершию, – оно было серого цвета и украшено на торце руной.
– Навершие из того самого сплава, – сказал Ксейден, подсев ко мне на кровать. – Из особого сплава разных металлов. Он сам не обладает никакой энергией, но может… хранить энергию в себе. Сами чары исходят из Долины рядом с Басгиатом, но на далекое расстояние их не хватает. А вот тут, – он тронул навершие, – достаточно энергии, чтобы напитать чары и расширить их зону покрытия. Чем больше этого сплава в каком-нибудь месте, тем сильнее там чары. Здесь, внизу, вся оружейная забита оружием с особым сплавом, который питает чары. Подробности не разглашаются, но ясно одно: места для форпостов выбраны не случайно, они закрывают слабые точки на нашей границе.
– Но почему чары слабеют, если их все время питает этот сплав? – Я провела большим пальцем по руне, и во мне тут же всколыхнулась моя собственная энергия, посылая разряды в воздух.
– Потому что в нем хранится не очень-то много энергии. Когда она закончится, навершие нужно будет снова насытить.
– Погоди. Насытить энергией?
– Да. Насыщение – это передача неактивной энергии какому-либо объекту. Всадник должен заполнить навершие кинжала своей собственной энергией, и такая способность есть далеко не у каждого. – Ксейден многозначительно посмотрел на меня. – Даже не проси. Сегодня вечером мы не будем разбирать, как это происходит.
– А этот сплав всегда используют только для кинжалов?
Ксейден покачал головой:
– Нет. Так стали делать незадолго до восстания. Я думаю, у Мельгрена было видение о предстоящей битве, и эти кинжалы играли важную роль – с помощью особого сплава он победил. После того как Сгаэль выбрала меня на Молотьбе, мы стали тайком переправлять по два-три кинжала дружественным отрядам, с которыми могли связаться.
– Нужно построить в Аретии кузницу, чтобы можно было делать сплав и оружие из него.
– Да. Пламя в горне может разжечь дракон, он у нас есть, и не один. А еще нужно усилить драконье пламя, иначе оно недостаточно горячее, чтобы создать сплав, – объяснил Ксейден.
Кивнув, я посмотрела на навершие из серого сплава. Как от такой маленькой детали может зависеть спасение целого континента?
– То есть нужно просто сделать навершие из сплава и можно легко убить вэйнителя?
Ксейден расплылся в улыбке:
– Ну, все немножко сложнее.
– Как ты думаешь, что появилось раньше? – спросила я, разглядывая кинжал. – Чары? Или возможность напитать их энергией? Или и то и другое одновременно?
– Это секретная информация. – Он забрал у меня кинжал и положил в ящик стола. – Давай-ка мы лучше поработаем над твоими щитами, а не над защитой всей Наварры.
Я зевнула:
– Я устала.
– Ладно. – Опершись руками о кровать, я откинулась назад и стала быстро, один за другим, выстраивать щиты. – Дерзай!
Ксейден улыбнулся, и я тут же пожалела, что бросила ему вызов.
Из-за встречного ветра лететь пришлось на пару часов дольше, и мышцы бедер у меня не просто возмущались, а уже готовы были устроить революцию.
