Но едва тела их соприкоснулись, как усталость ушла, замещенная бушующим пламенем, толкнувшим девушку поближе к рейнджеру. Она коснулась его, и ее неудержимо потянуло к нему. Лори подняла глаза и заметила вспыхнувшую в его глазах жажду, но больше всего ее обескуражила неожиданная нежность его рук. Ей пришлось отпрянуть прежде, чем она уступит этому сочетанию истинно мужской сексуальности и редких, но убедительных мгновений доброты. Она была так обессилена и подвержена довлеющей силе рейнджера, что решила, будто предает этим и себя и Ника. И тогда она отпрянула, ей хотелось исчезнуть в зарослях, поймать проникающий сквозь деревья солнечный луч, умчаться на нем куда-то вдаль и очутиться в тихом и бесхитростном месте. Она все еще поражалась той силе, которая влекла ее к рейнджеру Моргану Дэвису. Тот факт, что он очень походит на ее брата, должен был отталкивать ее, — почему же ее завораживал мужчина, напоминавший мальчишку, а потом парня, рядом с которым она выросла? Но ведь это сходство лишь крайне поверхностно. В Моргане не было ни теплоты, ни сострадания, ни живого остроумия Ника.
Так почему же ей не наплевать на него? Наверное, некоторые из этих качеств, конечно, есть в этом парне — она не могла смириться с тем, что он холоден и безразличен. Она помнит те мгновения, когда он показал свою доброту. Возможно, ей стоит попытаться вызывать в нем сердечность, вместо того чтобы вступать с ним в борьбу на каждом дюйме их пути.
Приободренная этим решением, она быстро совершила свой туалет и направилась обратно. Как раз когда девушка достигла прогалины, она заметила, как ее брат мучительно согнулся от удара коленом. Ей было наплевать на то, что Ник поступил бы так же, будь у него шанс, и что оба парня сошлись в смертельной схватке, где не было правил. Она видела лишь, что ее брату причинили боль.
Ей захотелось собственными руками убить Моргана. По меньшей мере сделать с ним то же, что сделал он со скованным по рукам и ногам человеком. В ту же секунду рейнджер обернулся, и их глаза встретились. Она успела заметить в его глазах неожиданную боль, прежде чем они опустели и приобрели непостижимо глубокий оттенок синевы, более темный в сравнении с глазами Ника. А потом они стали осторожными, как будто он прочел ее гнев и бурлящую в ней агрессивность. Она бросилась к нему, а затем размахнулась и ударила его изо всех сил, заметив лишь в последний миг распухающий синяк на его щеке. Ее рука отозвалась болью от уд ара, но он не шевельнулся, чтобы ответить ей, и это еще больше разозлило девушку, размахнувшуюся в другой раз.
На этот раз он перехватил ее руку, затем поймал ногой ее устремившееся ему в пах колено. Левая рука техасца сомкнула оба ее запястья за спиной девушки, и он притянул ее к себе так близко, что она почувствовала напряжение его тела и его возбужденность. Она попыталась было вырваться, но он лишь усилил хватку. Он опустил глаза, и на миг ей в голову пришла сумасшедшая мысль, что он собирается поцеловать ее. Потом она всмотрелась в его глаза, и ее дикая ярость начала стихать. Она никогда не видела в глазах мужчины такого одиночества и такой отчаянной грусти. Ей показалось, будто она вдруг приоткрыла свежую рану. Ее тело замерло, и она просто стояла и смотрела на него.
Каждая частица в ней живо реагировала на его близость. Лори чувствовала, как ее бьет дрожь и бросает в жар, но не только оттого, что он рядом, а при виде неожиданной боля в его глазах. Она вдруг поняла, что он не хотел драться с Ником. Он даже принял от нее пощечину, чтобы доказать это. Она поняла, что он способен сделать то же самое в случае необходимости. Такова была натура этого жесткого, несгибаемого человека.
Глядя на него сейчас и зная, что должна ненавидеть его, Лори почувствовала сострадание и непреодолимое желание привнести в его жизнь немного нежности и радости, которых так не хватало человеку, принесшему все человеческие эмоции в жертву долгу.
Внезапно он отпустил ее, как будто это он внушил ей переход от ярости к жалости. Но он презирал последнюю, и она поняла это по внезапно залившей его лицо краске стыда. Морщинки вокруг его глаз, казалось, углубились. Он судорожно вздохнул, но она не знала отчего — от полученных им только что жестоких ударов или от чего-то другого.
— Иди к дереву и сядь рядом с братом, — вяло произнес он.
Морган прошел за ней следом и, опустившись на колени между ними, пристроил наручники так, чтобы Ник и Лори оказались скованными вместе. Затем он смерил обоих взглядом.
— Я не хочу проделывать это каждый день, — жестко произнес он, — но буду, если придется. — Он повернулся к Нику, и Лори заметила, как рейнджер изучающе всматривается в каждую его черточку, прежде чем продолжить:
— Ты вернешься в Техас, Брэден, даже если мне придется нести тебя связанным по рукам и ногам на собственной спине. Я не собираюсь просить тебя облегчить мне путь, зная, что ты на это не пойдешь. Но предупреждаю, что не буду терпеть ударов ради твоей сестры. Попробуй только начать что-нибудь — и я, черт побери, закончу…
